Было что-то неестественное в этой болезни. Любая другая, которую я когда-либо лечила, казалась естественной, какой бы тяжелой она ни была. Я читала о вирусах и микробах и знала, что они сделаны из тех же материалов, что и человеческие тела. Сейчас все было по-другому. Это казалось ненормальным. Она казалось чужеродной, как сочащаяся тьма, и когда моя целительная сила соединилась с этой тьмой, она давала отпор. Вместо того чтобы лечить болезнь, я каждый раз словно вела битву.

Зип заболел через пару дней после Сильвера. Когда я вылечила его, я не упустила из виду, как его глаза то и дело поглядывали на Трея, ждущего у двери, прежде чем снова сузиться на мне с подозрением. Я не видела его с тех пор, как он ушел, и мне пришлось бороться с чувством, что я сделала что-то не так. Он ничего не сказал, но беспокойство бурлило во мне все время, пока я его лечила. Он потребовал поцелуя перед моим уходом, и я подчинилась, надеясь, что это ослабит гнев, который он высказал из-за того, что я не могла остаться и позаботиться о нем. Он устроил из этого шоу, целуя меня, пока его руки блуждали по моему телу. Я ненавидела это, но позволила ему.

Мускул на челюсти Трея дрогнул, когда мы вышли на улицу, но он ничего не сказал, обняв меня за талию и помогая доковылять до Вайолет.

Болезнь не разбирала, кто есть кто. Мадам заболела, как и весь совет. Я моталась между трущобами и большими красивыми домами и тем, что между ними. Я исцелила Мадам, а шестеро ее людей стояли позади меня с оружием наготове на случай, если у меня появятся какие-нибудь идеи. У меня было много идей, но не было необходимости угрожать мне. Присутствие Трея в комнате было единственной мотивацией, которая мне нужна была, чтобы подчиняться приказам. Я знала, что если я попытаюсь что-нибудь предпринять, Трей совершит что-нибудь глупое и героическое и в конечном счете погибнет.

Я лечила Немо, когда боковым зрением заметила, что Трей покачнулся. Я взглянула на него и увидела капли пота на его бледном лице. Он заметил, что я рассматриваю его, и одарил меня кривой улыбкой с остекленевшими глазами.

— Какого черта ты не сказал мне, что болен? — Рявкнула я на него, продолжая направлять свою целительную силу в Немо.

— Я собирался, — пробормотал он.

Я снова обратила свое внимание на Немо. Теперь он дышал спокойно, это странное темное пятно болезни, которое я чувствовала, уменьшалось под моими силами. Буквально через минуту я подавила его, и оно исчезло. Я отпустила его, почувствовав облегчение.

— Спасибо тебе, Боунс, — прохрипел Немо.

Я кивнула и встала на ноги, не обращая внимания на то, как закружилась комната, и подошла к Трею, положив руку ему на лоб. Я поморщилась от того, каким горячим он был на ощупь. Он вздрогнул.

— Давай отвезем тебя обратно в лечебницу. — Я сердито посмотрела на него.

Я не слишком устала. Я работала всего пару часов, и нам даже не пришлось вызывать лошадь. Я вертелась рядом с Треем, когда мы направлялись в лечебницу, отмечая, что его дрожь усиливается. Слава богам, что от дома Немо до лечебницы было недалеко. Когда мы прошли через дверь, Трей рухнул на свой матрас. Я подошла, чтобы присесть рядом с ним, но он поднял руку, останавливая меня.

— Нет. Сначала выпей воды, — сказал он сквозь стучащие зубы.

Я пробормотала несколько отборных слов, но сделала то, что он сказал. Если эта болезнь чему-то меня и научила, так это тому, что спорить с Треем — все равно что спорить с кирпичной стеной. Я залпом выпила стакан воды, взглянув на чердак. Он выглядел пустым, большинство детей весь день проверяли людей для меня. Допив воду, я вернулась туда, где он все еще сидел прямо, наблюдая за мной.

— Боги, ложись. — Я толкнула его в плечо, опускаясь рядом с ним на колени.

Он подчинился, и я натянула на него поношенное одеяло, а затем расстегнула его рубашку настолько, чтобы положить руки на обнаженную грудь. Когда тепло моих целительных сил потекло в него, его рука поднялась и обхватила мою, точно так же, как он сделал, когда я спасла ему жизнь на крыше.

— Чувствуется как солнечный свет, — пробормотал он, полузакрыв глаза.

Я усмехнулся себе под нос.

— Да. — Теперь его глаза были полностью закрыты, но его рука крепче сжала мою. — Это прекрасно. Совсем как ты.

Мои щеки загорелись, и я не ответила, а он заснул буквально через секунду. Я исцеляла его, пока эта чернильная тьма не исчезла. Затем я осторожно высвободила руку и села на корточки, глядя на него. Его волосы упали ему на лоб, на глаза, поэтому я убрала их с его лица. Он прижался к моей руке, бормоча какую-то чушь, и я позволила себе сесть рядом и погладить его лицо. На его подбородке выросла легкая щетина, царапнувшая мою кожу, когда я провела большим пальцем по его щеке.

Я не знаю, какого черта Трей нашел в тебе. Жестокие слова Рэйвен пронеслись у меня в голове.

Честно говоря, я тоже не знала.

— Боунс, — пробормотал он во сне, и по какой-то дурацкой причине мои глаза наполнились слезами.

— Отдохни немного, — прошептала я, еще раз погладив его по щеке, прежде чем отстранилась.