— Наверное, бесчетное количество.

— Надо было дать тебе истечь кровью на той крыше.

— Мы с тобой оба знаем, что ты никогда бы этого не сделала. — Он сказал это, поддразнивая, но мое веселье исчезло.

— Ты понятия не имеешь, на что я способна.

На минуту воцарилось молчание.

— Так расскажи мне, — наконец произнес он.

— Сказать что?

— Расскажи мне о самом худшем поступке, который ты когда-либо совершала.

Воспоминания, которые снова пытались вырваться наружу, вызвали у меня тошноту. Я ускорила шаг, пытаясь увеличить расстояние между нами, но он не отставал. В горле пересохло, словно песком насыпало. Раньше он был таким уязвимым, рассказывал мне о Клэрити и вине, которую нес в себе.

Не показывай слабости, приказал Вольф.

— Мое любимое блюдо — жареное тесто, обвалянное в сахаре с корицей.

— Ну надо же, — сказал он, и я, оглянувшись, увидела, что он улыбается так, словно я только что не отказалась открыться. Снова. — Боунс любит сладкое.

Я продолжала идти, пытаясь подавить чувство вины. Некоторое время он молчал, и я почувствовала облегчение оттого, что, возможно, он закончил с вопросами.

— Какое твое любимое животное?

Я закрыла лицо руками и застонала.

— Ну же, — взмолился он, — я знаю, что оно у тебя есть.

Я вздохнула и сдалась.

— Лошади.

— У меня тоже лошади!

Я подумала о Вайолет, и меня пронзила грусть. Я пожалела, что не могла взять ее с собой. Сейчас было бы неплохо иметь лошадь.

— Любимое время года? — Спросил Трей.

Я нахмурилась.

— Думаю, лето.

— Я люблю осень. Пахнет лучше всего.

Что ж, с этим я не могла поспорить.

Он продолжал и продолжал, и я начала беспокоиться, что у него действительно запас вопросов действительно был бесконечным. Я рассказала ему, что люблю дождь, до тех пор, пока мне не нужно кататься под ним на мотоцикле, запах лаванды, свежеиспеченного хлеба и сосновых иголок, момент, когда солнце только выглядывает из-за гор и делает все в розовым, аккуратно разложенные медицинские принадлежности, ощущение того, что тело само исцеляется под моими руками.

Он сказал мне, что любит прохладу осенних ночей, когда сидишь у костра и смотришь, как тлеют угли, запах яблок, мяты и лаванды, ощущение галопа на лошади с ветром в волосах и адреналин от спарринга с равным партнером. Затем он остановился, и я, оглянувшись, увидела, что он смотрит вперед, нахмурив брови.

— Черт. Больше ничего не могу придумать.

— Жаль, — сухо сказала я.

Он рассмеялся.

— О, рано или поздно я придумаю что-нибудь еще.

— Не сомневаюсь.

— Думаю, что до тех пор ты будешь сидеть на иголках.

— Не знаю, как я буду спать по ночам.

Я еще раз украдкой оглянулась и увидела, что на его лице сияет та самая солнечная улыбка, и поняла, как мне нравится быть тем человеком, который ее вызывает.

Потребовалось несколько часов, чтобы добраться до хребта, к которому мы шли. Уклон горы стал еще круче, в один момент снег был порошкообразным, а в следующий — намерзшим. Я двигалась медленно, тяжело дыша и стараясь не морщиться от боли в спине при каждом шаге. Трей оставался позади меня на случай, если я снова упаду. В последнем отрезке нам пришлось снять снегоступы, чтобы перелезть через огромные скалистые валуны. Когда я соскользнула с последнего и ступила на вершину, мое тело дрожало от изнеможения. Мы оба сели, переводя дыхание, и смотрели на раскинувшуюся внизу долину. Заснеженный вид был прекрасен. Мы могли видеть все, что простиралось на мили вокруг, и это почти стоило боли в спине и того, как горели ноги. Я не удержалась и обернулась, чтобы посмотреть назад, туда, откуда мы пришли. Горы и деревья поглотили Убежище. Я не могла разглядеть даже сторожевую башню. Несколько струек дыма, поднимавшихся из-за гор, были единственным намеком на его существование.

— Видишь вон тот дым? — Трей указал налево, когда я обернулась.

Я проследила за его пальцем и увидела слабые струйки дыма, поднимающиеся из-за густой рощи деревьев.

— Это торговый пункт. Там живет семья, которая управляет им. Он небольшой, всего одно здание, в котором есть магазин и жилые помещения наверху. Это было бы хорошее место для ночевки.

— Сегодня? — Спросила я, глядя на длинный-предлинный спуск по склону горы.

— Нет, он слишком далеко, нам не успеть до наступления темноты. Я предполагал, что мы разобьем лагерь на ночь.

— Я надеялась, Мадам подумает, что я отправилась на Юг. — Меня охватило беспокойство из-за того, что мой едва продуманный план был слишком простым.

— Потому что так было бы легче путешествовать. Вот почему я иду на Север.

— Это умно. — Трей ухмыльнулся. — Думаю, ты права.

Мои щеки зардели от его похвалы.