— Леди Илана! Вы приехали! — Он подлетел ко мне и, не останавливаясь, обхватил мои ноги крепкой, детской хваткой, уткнувшись лицом в складки дорогого платья.

От таких проявлений детских чувств у меня на работе всегда сжималось сердце. И сейчас оно отозвалось той же острой, болезненной нежностью. Моя рука сама потянулась, чтобы погладить его взъерошенную голову.

Но жесткий голос Ирвина разрезал этот миг:

— Молодой человек! Это совершенно неприлично! Ваш отец был бы крайне разочарован таким невоспитанным поведением юного господина!

Мальчик — Рей — вздрогнул и резко отпрянул, будто обжегшись. Его лицо, секунду назад сиявшее от радости, помрачнело. Он хмыкнул, шаркнул ногой по снегу и отступил на шаг, опустив глаза.

— Нельзя ругать детей за проявление чувств. Это вредно для их психики, — тут же поспешила сказать я.

Мальчик удивленно на меня посмотрел, впрочем, на меня посмотрели все. Рей — с интересом, дворецкий — без эмоций, а Розетта… Как будто была готова убить меня прямо сейчас.

Наверное, я ляпнула какую-то глупость для этого мира. Но ведь… я сказала правду.

Рей улыбнулся, а после резко развернулся и умчался обратно в дом, исчезнув в полумраке холла так же стремительно, как и появился.

— Прошу прощения за эту… несдержанность, леди Илана, — сказал Ирвин, и его тон снова стал безупречно вежливым. — Пожалуйста, проходите. Господин Дамир оставил для вас несколько правил пребывания в Холде, которые, как он надеется, вы сочтете разумными. Я ознакомлю вас с ними, пока провожу вас в отведенные покои. Розетта последуют за вами.

Глава 6

Александра

Внутреннее убранство поражало. Полы из темного благородного дерева, та же отделка на широкой лестнице и массивных оконных рамах. Картины в золоченых рамах, старинные вазы и статуэтки в нишах — все это выглядело так, словно я оказалась не в жилом доме, а в музее. Несмотря на страх и растерянность, я не могла не восхититься.

— Господин Дамир оставил список правил, которые мне надлежит вам озвучить, — повторил Ирвин; его голос был сухим и бесстрастным. — Вы не должны подниматься на второй этаж без разрешения. Не должны спускаться в подвал без разрешения. Не должны выходить в столовую без разрешения. Вы не должны выходить в сад без разрешения. Вы не должны покидать дом без разрешения.

— И дышать тоже нельзя без разрешения? — не сдержалась я.

На работе всегда говорили, что у меня неплохое чувство юмора. Когда работаешь с молодыми мнительными мамочками, только юмор помогает снять напряжение.

Но почему-то никто даже не улыбнулся. Розетта бросила на меня ледяной взгляд, и я почувствовала себя тем самым ребенком, которому вот-вот влетит. А Ирвин проигнорировал реплику, будто не услышал.

— Ваши покои, леди Илана, — сказал он, открывая дверь. — Рядом — комната вашей служанки, как полагается. Штат прислуги у нас весьма скромен. Повар работает строго по расписанию, поэтому ночных перекусов не предусмотрено. По расписанию убирает горничная, тут же есть кучер, гувернантка для детей и я. Я здесь живу, и по всем необходимым вопросам вы можете обращаться ко мне лично.

Сверху донеслись быстрые шаги, и я невольно подняла голову. Значит, у мальчика есть гувернантка?

— А где… где мальчик? — спросила я, поймав себя на том, что не видела его после того, как он убежал.

На первый взгляд он оставил доброе впечатление. Живой веселый ребенок, и чего все так рассердились?

— Вы имеете в виду юного господина?

— Да… мальчик, — но тут же себя поправила: — Юный господин.

Обращение было весьма необычным для нашего мира. Хотя за годы работы я слышала, как родители называют своих детей куда более странно: и мой король, и мой будущий президент, и наш будущий стоматолог, и вундеркинд.

Чего только не бывает в головах родителей, которые смотрят на своих маленьких детей с любовью и будущими ожиданиями.

А здесь обращение все же обусловлено этикетом.

— Господин Дамир разрешает ему свободно передвигаться по дому, поэтому я не могу с точностью указать его текущее местопребывание, — сухо ответил Ирвин. — В вашей комнате есть уборная. Как приведете себя в порядок, можете спускаться к обеду.

— Спасибо, — сказала я.

Ирвин кивнул, и мы с Розеттой вошли в отведенные мне покои. Комната была просторной, с массивной кроватью под балдахином, большим зеркалом в резной раме и высоким окном, из которого открывался вид на заснеженный сад и замерзший пруд.

— Александра, я хочу напомнить, что вы представляете честь леди Иланы, — тут же начала Розетта, едва дверь закрылась.

— Да, я помню, — твердо ответила я, осматриваясь.

— Но вы явно не справляетесь с поставленной задачей. Вы ведете себя нелепо.

Она одарила меня таким взглядом, что впору было бы покраснеть и упасть в обморок.

Но такое могло сработать только на юную девушку, но не на меня.