Он прикусил язык, борясь с желанием ответить. Но яд маргорока — он слишком сильно ослабил плоть и разум Айрика.

— На Вораконе у нас есть это, — сказал он. — Падающие кусочки звезд. Дети просить у падающих звезд одолжения. Маленькие вещи. Как больше еды при следующем приеме. Или более легкий день… учебы.

— Правда? — Она взволнованно посмотрела на него и издала тихий радостный звук. Он сказал что-то правильное. — Твой народ загадывает желания на падающие звезды? Люди делают то же самое!

— Значит… в небе Земли есть звезды.

Она снова рассмеялась, на этот раз тише.

— Похоже, ты не только герой, но еще и следователь. Выуживаешь детали о Земле перед вторжением?

— Я не знать половину из этих слов, демонические глаза, — сказал он. — Но мне не нравится «герой». Ты говорить это часто. Не называй меня так — это опасное слово.

— Ну, ты же сам сказал, что я опасная женщина. — Она повернулась к нему, улыбаясь. — Ты всё чаще используешь сокращения — отличная работа.

Без капли стыда или инстинкта, который мог бы его остановить, Айрик позволил ей смотреть, упиваясь жаром ее взгляда и ее похвалой.

— Спасибо. У меня окей учитель.

Когда ее лицо ярко-красно вспыхнуло, она снова издала радостный, но нервный звук, а затем отвернулась к небу. Из-под линии роста волос выглядывала неровная линия, более светлая, чем остальная кожа — шрам.

Этой женщине причинили боль задолго до встречи с ним.

— Почему ты на меня пялишься? — услышал он ее вопрос.

— Потому что я хотеть увидеть человеческое желание.

— Я не загадываю желание.

— Тебе стоит. Потому что я хотеть увидеть, как… пожалуйста.

Она бросила на него быстрый взгляд искоса.

— Но за этим будет скучно наблюдать. К тому же я не могу сказать тебе, что я загадываю, иначе оно не сбудется.

— Будет нескучно наблюдать, как ты желать, демонические глаза, даже если ты делать это молча. — Айрик придвинулся ближе. Хотя она и не смотрела на него, он видел, как ее щеки вспыхнули румянцем в ответ на его слова. — Нора… загадай блядь желание.

Она резко повернула к нему голову, приоткрыв рот.

Они оба моргнули.

Он пожалел о сказанном — должно быть, он сказал что-то не так.

Прежде чем он успел извиниться, она разразилась смехом, глубоким и безудержным, совсем не таким, как раньше.

— Будь я проклята, если ты не быстро учишься, — сказала она, хватаясь за бока, чтобы перевести дух.

Он был бессилен устоять перед искушением присоединиться к ней; это движение наполнило его тело легкостью, о возможности которой он и не подозревал. Спустя несколько мгновений их смех стих, и Айрик кивнул.

— Торопись, Нора, — сказал он. — Я хотеть видеть.

Она закрыла глаза, сцепив руки перед лицом.

— Ладно, я загадаю желание. Но ты не должен на меня пялиться. Это меня нервирует.

Не собираясь прекращать на нее смотреть, он ответил:

— Но как иначе я узнаю, чего ты хотеть, чтобы я мочь всё исправить, чтобы это сбылось?

Моразир никогда не сможет исполнить ни одного желания — что ты несешь?

Она крепче зажмурилась, еще сильнее сжав пальцы.

Его взгляд скользнул от ее глаз, вдоль переносицы к губам, которые оставались слегка приоткрытыми. Каждая клеточка его тела изнывала по ней. И если розовый румянец на ее щеках был хоть каким-то признаком того, что она чувствует, то каким же ужасным, прекрасным хаосом всё это становилось между ними.

— Окей, теперь ты, — сказала она, открывая глаза. — Загадывай желание, Айрик.

Моразиры тоже не загадывают желаний.

Какое-то безумие заставило его снова повернуться к звездам. Сделать так, как она просила, хотя ему следовало бы сказать ей правду: что падающие звезды были не более чем неисправными, расходными инструментами, закрепленными в небе, которые когда-то перекроили эту планету во что-то пригодное для жизни. Что теперь, после многих лет пренебрежения, у них не осталось иной цели, кроме как падать и сгорать в небытие.

Но… она уже видела более уродливую правду — ту, что касалась его и его природы. И она осталась с ним. Только ради этого он не мог разрушить ее надежду.

Хотя Айрик и не верил, что атмосферные процессоры — да и вообще звезды, если уж на то пошло — обладают хоть какой-то магией, способной менять жизни, он знал, что самым благоразумным даже в шутку было бы пожелать, чтобы помощь прибыла немедленно.

Коварная жажда чего-то большего заставила его сложить руки вместе, как это сделала Нора, готовясь совершить глупость. Но он не закрыл глаза, как она. Вместо этого он хотел, чтобы звезды видели его целиком. Чтобы они могли вынести приговор тому, кем он становился. За то, что хотел остаться брошенным на безлюдной планете, усеянной веществом, которое убило его прародителей и еще миллионы других. Чтобы провести больше времени наедине с Норой, пока Вейнари не могут его видеть. Как-нибудь он найдет для нее одежду. Он научится лучше охотиться, чтобы она всегда была сыта.