— Спасибо, — сказала она, позволяя помочь себе сесть. Его вторая, обнаженная рука — серовато-белая, с аккуратными ногтями, прямо как у человека, разве что они были черными, — придержала ее за плечо; ее жар обжигал, словно огонь, даже сквозь футболку.

Как только она устойчиво уселась, он отодвинулся к противоположной стене и прислонился к ней.

Какой услужливый, но странный демон-распределитель.

Она оглядела комнату, немного разочарованная тем, что здесь не было теплее. Значит, это ад. Всех надежд ее дяди не хватило, чтобы доставить ее на «Вальхаллу». Он впустую потратил челнок, дозу сонорета, чтобы ее усыпить, и дорогие аварийные пайки.

Внезапная тяжесть придавила ее. Она опустила взгляд в поисках ожерелья, которое дал ей Джо, но обнаружила лишь, что закутана в одеяла. Хотя руки слушались с трудом — их сковывал сонорет, всё еще плескавшийся в мозгу, — ей удалось высвободить одну.

Незнакомец выпрямился, и Нора впервые заметила, насколько он огромный. Костюм, несмотря на броню, плавно облегал его тело, подчеркивая сильную, как ей показалось, мужскую фигуру.

Она моргнула несколько раз, чувствуя себя куда спокойнее и легкомысленнее, чем имела на то право. Он всё еще был здесь.

— Я что, правда, блядь, умерла?

Незнакомец прочистил горло, а затем произнес глубоким голосом:

— Жива, — сказал он. — Холод. Я делать тепло. — Он говорил с неестественной интонацией, запинаясь на полуслове, и с акцентом, которого Нора никогда прежде не слышала. Похоже на смесь восточноевропейского и ближневосточного.

И он звучал молодо — в его голосе не было хрипоты, свойственной пожилым мужчинам, но он всё равно был богатым на обертоны.

— Ох, — сказала она, что нисколько не помогло ситуации.

Снова оглядев комнату, Нора попыталась сосредоточиться. Хотя это было непросто, учитывая, что ее разум, казалось, парил в метре позади нее, она вспомнила рекламные ролики «Вальхаллы». Сплошные белые стены и хром. Если бы не огромные окна, выходящие на ржаво-красные пейзажи Марса, она бы вообще не поняла, как там можно выжить и не сойти с ума.

Она не узнавала ни эту комнату, ни костюм мужчины. Крошечная часть ее мозга кричала, что ей следует быть в ужасе, что, возможно, она оказалась совсем не там, где должна была. Что что-то пошло не так.

Если я не умерла, то, может быть, это специальная карантинная палата.

— Я под наркотиками, — сказала она, удовлетворенная собственным умозаключением, и снова откинулась на уютные одеяла, пахнущие малиной. — Кажется, меня всё еще немного кроет. — Ей следовало съесть тот чертов сэндвич.

Когда мужчина ничего не ответил, она снова попыталась пошевелиться. В лодыжке кольнуло. Она откинула одеяло и обнаружила, что ее левая ступня обмотана блестящей охлаждающей лентой, а носков нет. Она пошевелила пальцами ног, чтобы убедиться, что они работают.

Работают. Хорошо.

И всё же в голове выла сирена тревоги, но ей было слишком лень беспокоиться. Если не считать боли в левой ноге, она была в порядке. Она была не одна. Всё могло быть гораздо хуже.

Нора хихикнула, а затем быстро прикрыла рот рукой.

— Извините. — Просто порыв, хотя она не думала, что уже сделала что-то не так.

Мужчина смотрел на нее, но молчал. Или, по крайней мере, ей казалось, что он на нее смотрит — за визором ничего не было видно.

Слабо улыбнувшись ему, она сказала:

— Так… это карантин? Поэтому вы в костюме? Мне нужен терминал связи. Мне нужно отправить сообщение дяде, Джо Шоу. Одному из инженеров гиперврат «Абеоны». Он всё еще на «Абеоне». Кое-что случилось…

Зрение затуманилось, когда она вспомнила залитое слезами лицо Джо и его окровавленный нож. Она качнулась вперед.

Мужчина резко встал.

По спине Норы пробежала дрожь, когда он выпрямился во весь рост. Около семи футов, если бы ей пришлось угадывать. Он подошел к углу комнаты, где аккуратной стопкой лежали ее фиолетовый рабочий рюкзак и готовые обеды. Он взял верхнюю упаковку.

— От Джо не было новостей? — снова спросила Нора, наблюдая, как его серовато-белая рука переворачивает коробку с едой. — Может, его сообщение не прошло. Я Нора Шоу с космического терминала «Абеона». Номер 1178. Джо…

— Медленно, — сказал мужчина. — Говорить медленно.

— Ох, простите, — сказала она, и ее лицо загорелось.

Он не ответил, поглощенный возней с коробкой еды и становясь всё более раздраженным.

Она попыталась встать, но острая боль прострелила ногу, заставив ее вскрикнуть.

С нечеловеческой скоростью мужчина внезапно оказался рядом, поймав ее до того, как она упала на пол.

— Не двигаться, — сказал он. — Нога боль, не сломанная.

Ее дыхание сбилось от того, как он произнес слово «сломанная». Разве ангел из ее снов не говорил что-то подобное?

— Вы можете… Не могли бы вы сказать мне свое имя?

Он бережно опустил ее на кровать, натянув одеяло ей на ноги. Положил коробку с едой рядом с ней, а затем отступил к дальней стене.