К мгновенному ужасу обеих женщин Нора снова попыталась вылезти из кровати, дергаясь в удерживающих ее проводах. Айрис решительно вдавила ее обратно в подушку:

— Еще рано, милая. Я еще не закончила все объяснять.

Да кого волнует, что там случилось? Ей нужно было выбраться из этой ебаной комнаты.

Один из проводов натянулся на ее груди, кожа загорелась от трения о жесткую ткань.

— Блядь, — вскрикнула она. Почему у нее так сильно болит грудь?

— Вам нужно успокоиться…

Сводящая с ума надежда и воспоминание охватили ее. Нора разорвала дешевые завязки больничной сорочки.

Дикий смех вырвался из ее измученного горла, тело задрожало от переполняющей радости.

— Они здесь, — всхлипнула она, проводя пальцами по отметинам на своей груди. — Он настоящий. Это сделал он. — Она подняла глаза на двух женщин, понимая, что, должно быть, выглядит сумасшедшей. — Потому что я сама его попросила.

Все метки Айрика были на ней — поблекшие, но видимые. Ничто другое не могло оставить их: овальные, с четырьмя отчетливыми точками от клыков. Страх мгновенно исчез, и боль в теле утихла. Но лишь на мгновение.

Достаточное для того, чтобы она почувствовала призрак любящего прикосновения на своем лице — сон, который, возможно, снился ей всего несколько минут назад. Но как она ни старалась вспомнить лица, ничего не осталось, и воспоминание о пережитом уже угасало.

Айрис посмотрела на другую женщину, приподняв бровь:

— Лив, срочно зови Дэвис. Кажется, история Ромео подтверждается. Посмотрим, сможем ли мы организовать им встречу.

Глава 84

НОРА

Следующие несколько часов пролетели в тумане медицинского жаргона и извиняющихся взглядов. Но обещание того, что Айрик придет к ней после всех манипуляций медсестер, помогло ей оставаться покладистой и в целом милой.

Ей дали четко понять — повторив это трижды устами Айрис, одного из врачей, — что тело Норы, скорее всего, никогда не будет прежним. Она спала под воздействием седативного препарата, природу которого они не понимали, поэтому все, что им оставалось — это дышать за нее, питать ее и поддерживать в ней жизнь, пока ее разум не вернется.

Кудра разорвала тонкую структуру ее кровеносных сосудов, но ее заверили, что некоторые из них могут восстановиться. Сильнее всего пострадали легкие и почки, которые теперь функционировали лишь на малую часть своей нормальной мощности. Команда медиков не была уверена, когда она полностью исцелится и исцелится ли вообще, потому что в ней все еще циркулировало микроскопическое количество кудры, сводя на нет любые попытки визуализировать ее органы.

Даже короткая прогулка до уборной в палате оставляла ее задыхающейся, судорожно вцепившейся в край металлической раковины для поддержки.

Медсестры помогли ей обмыться губкой, грубо потерев волосы и окатив голову водой. Другая медсестра дала ей зубную щетку с мятной голубой пастой. Она прикрыла свое тело так хорошо, как только позволяли провода, чувствуя себя обнаженной — так, как она никогда не чувствовала себя с Айриком.

Как только Нора доказала, что может самостоятельно пройти круг по палате, они сняли с ее тела большую часть трубок. Остался только толстый пластиковый порт на шее и монитор на запястье. Айрис — как она настояла, чтобы ее называли, — пообещала, что в течение следующих нескольких дней они установят новый порт на предплечье Норы.

— Мы не до конца понимаем, с чем имеем дело, — сказала она, похлопав Нору по руке после того, как показала место для нового порта. — В лабораториях сейчас проводится полный химический анализ, и, возможно, через пару недель у меня будет план лечения получше, чем просто прогонять твою кровь через угольную установку. Но пока тебе придется фильтровать кровь пару раз в неделю — что-то вроде диализа. — Она выдавила улыбку, поджав губы. — Кто знает? Может, еще несколько процедур очистят то, что в тебе осталось, и ты будешь как новенькая.

Нора улыбнулась, зная, что это полная чушь. Она чувствовала слабость внутри себя даже, когда они просто спокойно сидели, и ей приходилось бороться за каждый вдох, чтобы держать спину ровно.

— Ты держишься поразительно хорошо, — сказала Айрис, бросив на нее осторожный взгляд.

Она опустила глаза, осматривая свое тело. Все ее конечности были на месте, и хотя она помнила, как кудра покрывала ее руки, ее пальцы и ногти были чистыми и целыми. Она дотронулась до лица — ее нос и губы не отвалились во сне. Она чувствовала кожу, а глаза и уши работали как прежде. Была слабость, да. Но впереди была еще и жизнь, которую она должна была прожить, и она пообещала прожить ее с тем, кто ее любит. Опыт, который, как она думала, никогда не станет ее собственным.

— Честно говоря, я очень расстроена из-за своих волос, — усмехнулась Нора, потянувшись, чтобы погладить короткие спутанные комки, пересушенные больничным шампунем. — Наверное, через пару дней, когда у меня будет время все осмыслить, я расстроюсь еще больше. Но сейчас я жива. И… я рада.