— Эм… — произнес нерешительный женский голос. — Я должна забрать то, что вы не использовали. Нам это нужно для медблока.

Его сердце забилось от иррациональной мысли, что ему дали материалы, которые могли бы использовать для Норы. Айрик вскочил и протолкнул сумку в люк.

Через маленькое окошко в двери он увидел женщину, стоящую по ту сторону. Она была такой же невысокой, как Нора, и носила круглые стеклышки на глазах, соединенные тонкой золотой проволочкой на переносице.

Ее взгляд метнулся вверх.

— Ой! — Она оступилась, выронив сумку с припасами. — Не ожидала вас увидеть.

Айрик отстранился, не испытывая интереса ни к кому из людей, кроме Норы.

— Они его не усыпили, — вдруг сказала женщина.

Обернувшись, Айрик наклонился, чтобы лучше рассмотреть ее через окошко.

— Я про киборга.

— Киборг? — Голос Айрика показался ему скрипучим и чужим. — Я не знаю этого слова.

— Животное, которое было с вами. Он киборг — отчасти машина. Мы так их называем. — Она нахмурилась, изучая выражение его лица. — А вы… вы такой же?

Айрик покачал головой, и чувство обрушения вытянуло воздух из его легких. Он слышал о животных с металлическими скелетами, которых использовали в бою, но это были лишь слухи — Оурекс счел это неэтичным. И все же, учитывая то, как доблестно сражался Лаки, как все его тело трансформировалось, отращивая длинные клыки и когти, как Айрик мог не заметить этого раньше?

Он был слеп ко всему в мире, в котором жил.

— Он… окей? — Айрик прислонился к двери, чувствуя, как его накрывает изнеможение.

Женщина опустила взгляд на планшет в руке.

— Ему ввели успокоительное. Спит. Сканирование показало, что патогенов нет. В смысле, в его теле нет ничего живого, чего не должно там быть. — Она поправила два круглых стеклышка на переносице. — Но в его мозгу и на нервах есть какая-то… штука, которой там быть не должно. Это создает помехи нашему сканирующему оборудованию. — Она придвинулась ближе к окну. — Это… то же самое, что случилось с мисс Шоу?

Айрик закрыл глаза, но это не остановило поток горячих слез. Он кивнул.

— Ох… мне очень жаль. — Секунду спустя она неожиданно добавила: — Но… могу сказать вам, что она все еще с нами.

Он резко распахнул глаза и увидел, как она поправляет электронное устройство, прикрепленное к уху — теперь его было видно, поскольку она заправила короткие волосы за ухо.

— Она… Она помнит, что случилось? Она говорит?

— Она еще не пришла в себя… — Ее голос оборвался, и она хлопнула ладонью по устройству. Айрик услышал крики, пробивающиеся из-под ее руки. Один из голосов принадлежал Дэвис.

— П-простите, но у меня больше нет никакой информации. — Ее кожа побледнела и покрылась испариной. Эта женщина ничего не контролировала.

— Спасибо, — прошептал он, благодарный за ту малость милосердия, которую она ему проявила. Если этот мир хоть немного похож на его собственный, позже она дорого за это заплатит.

Он подождал, пока она уйдет, но она осталась.

— Что-то еще?

— Да… Мне велено спросить… — Она замялась, словно выдавливая из себя слова. — Есть ли способ открыть… капсулу того, второго.

Рык вырвался из его груди прежде, чем он успел его сдержать. Женщина отшатнулась, прижимая планшет к груди.

— Нет.

Плечи женщины опустились, словно этот ответ принес ей облегчение. Отдышавшись, она снова поправила стеклянные кругляшки на лице.

— Он… друг? Пленник?

— Мой брат, — сказал Айрик, повернув голову, чтобы уловить неистовые приказы, рявкающие в ухе женщины.

Она поморщилась, качая головой.

— М-мне жаль, но это неприемлемый ответ. — Она подняла на него глаза, и за стеклами очков читалось широко распахнутое отчаяние. — Пожалуйста, скажите мне, как ее открыть. Нам нужно наблюдать и за ним тоже.

Айрик оттолкнулся от двери и повернулся к центру потолка, где красным мигала черная коробочка.

Проведя весь прошлый день за чтением законов и соглашений, изучая человеческие слова и обычаи в экзо-нете, пока буквы не начали расплываться перед глазами, Айрик кое-что заподозрил. Люди жаждали очень немногого: богатства, знаний о том, что происходит после смерти, и власти приручить всё неизведанное. И хотя детей учили любви и доброте, с возрастом ценность этих добродетелей, казалось, угасала.

Нора была аномалией. Колодцем любви, из которого он жадно хотел напиться, зная, насколько это огромная редкость.