— Здесь, в «Вальхалле», так много ебаных правил, — произнес он, прижимаясь к её губам. — Кажется, даже больше, чем у Вейнари. — Он устроился обратно на кровати, прижавшись ухом к её груди.

Нора рассмеялась, зарываясь пальцами в его волосы.

— Ты женишься на мне из-за правил? Ты уверен?

Айрик поднял голову, улыбаясь впервые с тех пор, как они снова обрели друг друга.

— Черанна… Мне нужно спросить тебя дважды?

Три месяца спустя

НОРА

— Ты уверен, что это правильно? — Нора моргнула, хмуро глядя на цифру на заново запрограммированном календаре Айрика, который переводил время его мира в земное. Он делал и многое другое: выполнял базовый перевод с языка Вейнари на английский, отслеживал воздушное пространство Марса на предмет нечеловеческих сигналов и поддерживал связь с его кораблем, который непрерывно сканировал пространство на наличие угроз.

Но сейчас он использовал его, чтобы показать ей свой возраст, как и обещал все эти месяцы назад. Она стерла конденсат с экрана — в южном саду для отдыха было тепло и влажно — и снова проверила показания, чувствуя, как в груди трепещет странное волнение.

— Я уверен, — ответил Айрик, переводя взгляд с нее на экран.

— Хм. — Она постучала пальцем по губам, переводя взгляд со слегка обеспокоенного лица Айрика на устройство. Она подозревала, что он моложе, но не настолько. И уж точно не ожидала, что ей это… в какой-то мере понравится.

Айрик только что закончил программировать устройство после двух месяцев работы. При содействии команды специалистов по астрономии дальнего космоса, которые сопоставили известные астрономические события с базой знаний его корабля, они смогли перевести не только календарь Воракона, но и календари более десятка других миров. Все они были домом для разумных существ, которые каждый день просыпались и проживали свои жизни, и их существование подтверждало, что люди никогда не были одиноки, что, даже если желания и молитвы оставались без ответа, кто-то всё это время был там.

«О, я искренне верю, что эта разработка позволит нам претендовать на Нобелевскую премию — как минимум, на номинацию», — сказал в то утро один из младших научных сотрудников во время утренней трансляции «Вальхаллы». «То есть, как только Земля снова начнет получать наши передачи». Остальные исследователи нервно рассмеялись, выглядя так, словно их держали в заложниках перед камерой — без сомнения, в то время как Дэвис широко улыбалась по ту сторону.

Младший научный сотрудник, Джексон, отмахнулся от этого, а затем взглянул на Айрика со звездами в глазах — как и большинство людей на базе, смотревших на него. «А пока, если он не против, мы были бы рады продолжить сотрудничество с нашим новым другом из-за звезд».

Айрик, которого заставили появиться в эфире вместе с остальной командой, стоял со скрещенными на груди руками, глядя прямо в камеру с тяжелым, стоическим выражением лица.

«На сегодня всё? Я хочу быть со своей женой». Его слегка раздраженное выражение лица предназначалось Дэвис, но он также знал, что его транслируют на всю колонию. Нора, наблюдавшая за эфиром из мягкого кресла в медицинском отсеке, рассмеялась, до крайности смущенная медсестрами, которые обернулись, чтобы одарить ее лукавыми улыбками. Но внутри нее всё просто разрывалось от радости.

— Что-то не так? — Айрик поднял устройство так, чтобы мерцающая цифра оказалась между ними.

— Тут сказано, что тебе всего двадцать шесть.

Он помолчал.

— Тебе… не нравится это число?

Нора придвинулась к нему ближе на деревянной скамейке в саду, под кроной тщательно подстриженной и ухоженной пальмы.

— Это отличное число, — сказала она. — Но… наверное, я просто не ожидала, что ты настолько меня моложе. Ты уверен, что он работает правильно? — Она постучала по устройству ногтем, накрашенным черным лаком, радуясь тому, как ее пальцы теперь гармонировали с его, более длинными.

Айрик фыркнул, затем сунул устройство обратно в сумку.

— Да, уверен. — Он достал другое устройство — разбитый стеклянный квадрат, хранивший голоса его родителей, с помощью которого он учил английский. — Пять лет — это не так уж много.

Он наклонился, чтобы прошептать ей прямо на ухо, дабы зеваки — которых всегда было так много, когда он появлялся рядом, — не могли их услышать.

— А мне кажется… мне нравится, что ты старше — моя прекрасная учительница, которая показала мне все лучшие стороны моей жизни и моего тела. — Он поцеловал ее в ухо. — И, демонические глаза, каждую ночь я показываю тебе, что я хорошо усваиваю уроки.