Она провела пальцами по его волосам, осыпая его лицо поцелуями, пытаясь своими прикосновениями стереть те ужасы, которые он перенес, ожидая ее.

— Еще, — всхлипнул он, а затем завладел ее губами в обжигающем поцелуе. Он наполнил ее силой и жаром, который проник в ее мышцы и добрался до костей. Он крепко держал ее — так же собственнически, как и на Эд'уне. Если бы он относился к ней как к сломанной вещи, она, возможно, умерла бы прямо здесь, в его объятиях.

Но он знал ее. Знал, что ей нужно. Как любить ее достаточно сильно, чтобы разрушить убеждения, которые едва ее не убили.

Моя. Моя. Моя.

Твой. Твой. Твой.

Наконец, спустя долгое время, они оторвались друг от друга. Сияние в глазах Айрика вспыхнуло вновь, когда он встал, собирая ноги Норы и укладывая ее обратно в постель. Он заговорил с ней мягким голосом:

— Я устал, демонические глаза. Я хочу спать.

То, как он бережно поправил подушки за ее спиной, а затем убрал волосы с ее глаз, пробудило в ней какое-то странное, смутное воспоминание.

— Мне приснился странный сон, — выпалила она. Она потрясенно оглядела комнату в поисках того, что заставило ее произнести эти слова.

— Расскажи мне. — Айрик сел на край кровати, стягивая ботинки.

Она заколебалась, внезапно почувствовав себя глупой и смущенной. Он лег рядом с ней, его ноги свесились с края кровати. Когда она ничего не ответила, Айрик посмотрел на нее усталым, но полным любопытства взглядом. Она не могла ему отказать.

— Мне… снились… ангелы. Настоящие. Я не помню, что они говорили или как выглядели, кроме того, что одна из них была женщиной с зелеными глазами, а другой — мужчиной с отметинами по всему лицу и рукам. Похожими на письмена. — Нора рассмеялась, взглянув на свои собственные руки. — Он показался мне… тем еще мудаком. Можешь себе представить? Ангельский мудак?

— Зеленые глаза? — прошептал Айрик. — И… письмена на лице мужчины? — Его глаза заблестели от слез.

Нора склонила голову, притягивая его ближе к себе пальцем под его подбородком.

— Да, но больше я почти ничего не помню. — Она вытерла его слезы, но на их месте тут же навернулись новые. — Что случилось?

Он моргнул, позволив слезе скатиться по щеке.

— Ничего, мой свет. — На его губах появилась слабая улыбка. — Расскажи мне еще о своем сне. Пожалуйста. — Он пододвинулся, устроив свое тело между ее ног и положив голову ей на грудь. — Я хочу заснуть, слушая о твоей жизни и твои слова.

Она рассмеялась, натягивая на них простыни.

— Хочешь послушать еще о моем путешествии в рай?

— Не в рай, — сказал Айрик. Его дыхание согревало место над ее сердцем. — Возможно, это был взгляд в вечность. Но… — Он повернулся, чтобы поцеловать центр ее груди. — Рай — он здесь. И я в нем вместе с тобой.

Несколько часов спустя

НОРА

Несколько часов спустя Нора проснулась от того, что мир в затемненной палате слегка качнулся. Кровать скрипнула, когда матрас рядом с ней прогнулся. Она открыла глаза. Айрик не спал; он сидел рядом и держал её за левую руку. В руках у него была тонкая серебряная цепочка, которую он обернул вокруг её безымянного пальца.

— Что ты делаешь? — спросила она с бешено бьющимся сердцем.

Айрик обернул цепочку так, чтобы она плотно прилегала к основанию пальца, а затем завязал концы бантиком — точно так же, как он делал, когда заплетал ей косу. Его губы восхитительно обжигали, когда он скрепил всё поцелуем на её пальце.

— Ты выйдешь за меня замуж, Нора Шоу с Земли, — сказал он.

Нора тихо ахнула, пытаясь сдержать улыбку.

— Правда? — Он никак не мог до конца понимать смысла своей просьбы, но какая-то странная надежда заставляла её желать, чтобы он всё же понимал.

— Да. — Он одарил её тем своим спокойным взглядом, который говорил, что он серьезен и точно знает значение всех этих слов. — Ты моя, а я твой. Кодекс поведения «Вальхаллы» гласит: чтобы доказать это и забрать тебя в свою постель в жилом блоке, который мне выделят для нас, нужна бумага, в которой сказано, что я задал этот вопрос, а ты ответила «да». — Он прикоснулся к цепочке на её пальце. — У меня нет кольца, экзо-нет говорит, что это человеческий обычай. Но… у меня есть цепочка твоего дяди. Думаю, так, пожалуй, даже лучше.

Трепет наполнил её грудь. Она сглотнула, точно зная, что хочет сказать, но боясь произнести это вслух. Что, если от этого звука мир расколется на части, и её отбросит обратно в другую реальность, туда, где ей на самом деле место?

Он негромко хмыкнул, терпеливо ожидая её ответа, а его глаза были похожи на две мерцающие звезды в темной комнате.

— Да, — прошептала она, даже не пытаясь стереть горячие слезы. Она знала, что они будут литься еще несколько часов. Кардиомонитор отчаянно запищал. Неужели это был первый раз в её жизни, когда она плакала от радости?

Он громко выдохнул, поцеловав цепочку на её пальце, а затем её губы.