Не в силах ни моргнуть, ни пошевелиться, Норе ничего не оставалось, кроме как разглядывать его. У него были клыки — ну конечно же, куда без них. Хотя его клыки были тонкими, как у змеи. Волосы были заплетены в тёмную густую косу, перекинутую через плечо, — почти точь-в-точь как у Норы, если не считать белой пряди спереди и того, что волосы были прямыми. Его кожа была смуглой, со слабым контуром и мерцанием выпуклых прямоугольных чешуек.

На нём была простая коричневая рубашка, плотно облегающая мускулистое тело, и свободные брюки в стиле милитари. Вокруг шеи — толстый металлический ошейник с пряжкой и биркой. Десятки царапин покрывали блестящий чёрный металл, словно кто-то пытался его снять.

Он бросил свою сумку на стол позади себя, а затем снова повернулся к Норе, улыбаясь.

— A quién sea que ese diablito fue a buscar… — голос мужчины был глубоким и оскорбительно расслабленным. — Desafortunadamente para ustedes dos, ya está muerto.

(от пер: Кого бы ни отправился искать этот маленький дьявол… К несчастью для вас двоих, он уже мёртв.)

Нора отшатнулась. Она не поняла большую часть слов, но узнала испанский язык.

Мужчина крепче сжал её запястья.

Голова шла кругом, дыхание сбилось. Нора посмотрела на меч Айрика на бедре мужчины. Хорошо ли то, что меч у него? Айрик бы разорвал его на куски, если бы нашёл, — она уже видела его на грани такого бешенства. Но неужели этот мужчина сказал… muerto?

Слово было практически универсальным — даже она знала, что оно значит. Желудок скрутило, пока она старалась не отводить от него взгляд. Она отказывалась поддаваться панике мрачных фантазий. Думать о том, почему у этого мужчины меч Айрика. Действительно ли он имел в виду слово «мёртв». Или почему за ним тащится больная человеческая женщина и откуда он её взял.

Мужчина ждал, опуская голову всё ниже и ниже, пока не согнулся чуть ли не пополам, чтобы поймать её взгляд.

Она попыталась вырваться, но мужчина больно ущипнул её, пресекая попытку на корню.

Внезапно Нора почувствовала себя совсем крошечной. Микроскопической песчинкой жизни в холодном океане, дрейфующей по прихоти сил, куда более могущественных, чем она сама. Хуже, чем хрупкой, — абсолютно беспомощной и бесполезной. Даже если бы она захотела послать этого мужчину на хуй, она бы не смогла, потому что ей не хватало нужных человеческих слов или силы, чтобы заставить его понять. Её подбородок упал на грудь, пока она разглядывала аккуратную строчку на своих тапочках.

Краем глаза она увидела, как мужчина склонил голову, и из его косы выскользнула длинная иссиня-чёрная прядь. Он застонал, без сомнения, заметив её слёзы, затем снова ослабил хватку и потёр шею под ошейником другой рукой.

— Ты похожа на маленькую куколку с этими большими грустными глазами, — посетовал он на безупречном английском с лёгким британским акцентом.

Нора резко вдохнула, вскинув на него взгляд.

— Понимаешь? — Он улыбнулся, затем посмотрел на другую женщину. — На вас всех стоило бы вешать бирки с соответствующей информацией — марка, модель, предустановленные языки, — чтобы облегчить этот процесс.

Он потянул Нору за руки и потащил её за собой.

— Отпусти! — закричала она, отдёргиваясь. Когда он не поддался, Нора просто рухнула на пол. Она не собиралась облегчать ему задачу, что бы он там ни задумал.

Мужчина попросту поднял её, просунув руки ей под мышки, словно ребёнка, который был от этого не в восторге.

Она бешено задрыгала ногами, надеясь попасть по какому-нибудь жизненно важному органу.

— Отъебись, кто бы ты ни был, — выплюнула она.

— Разве я не представился? Как ужасно невежливо. — Он театрально нахмурился. — Меня зовут Ивер. А тебя? — Он внезапно поморщился. — Впрочем, неважно. Чем меньше я о вас знаю, тем лучше. Я предпочитаю ореол таинственности.

Заметив один из инструментов Айрика — заострённую штуковину, похожую на отвёртку и блестящую на солнце, — она потянулась, чтобы схватить её.

Как только её пальцы коснулись отвёртки, Ивер резко развернул её в другую сторону. Мир перед глазами смазался: он смёл всё со стола подальше от неё. Вещи Айрика разлетелись по полу.

— Должен предупредить, — сказал он, поднимая её на головокружительную высоту, подальше от любых поверхностей. — Хоть я и обожаю таких отважных малышек, вроде тебя, я настаиваю на соблюдении приличий, а телесные повреждения — это черта, которую я не переступаю.

Он грубо бросил её на скамью у дальней стены командного мостика — на то же самое место, где она сидела в первый раз, когда попала на корабль. Не желая упускать возможность, Нора вслепую нанесла серию ударов и вскочила на ноги.

Ивер перехватил её руки, подавляя сопротивление тяжёлым взглядом и чересчур крепкой хваткой. Без лишних слов он швырнул её обратно, защёлкнул на запястьях такие же браслеты, как у женщины, и прижал её руки к скамье. Они завибрировали, а затем примагнитились, словно намертво приваренные.

Тяжело дыша и смирившись с полным непониманием происходящего, Нора могла только наблюдать, тщетно дёргая скованными руками, как мужчина бросился обратно к женщине, чтобы проверить её пульс. Его плечи расслабились, явно с облегчением, а затем он поднял её и положил на скамью рядом с Норой.