Он поднял пистолет Айрика и положил его на стол, подальше от женщин. Помедлив, он сорвал с пояса меч, сжимая рукоять одной рукой и уперев остриё в другую. Его губы скривились в усмешке.

В наступившей тишине раздавалось лишь хриплое дыхание женщины.

Ивер яростным движением оттянул от шеи ошейник. Он замахнулся мечом на самого себя, целясь в зазор между кожей и металлом. Его рука напряглась, когда он вонзил лезвие в ошейник.

Тот зажужжал, и Ивер рухнул на пол, когда ошейник выпустил серию быстрых электрических разрядов — в виде голубовато-белых молний, впивающихся в его горло. Он согнулся пополам, царапая ошейник, и выронил меч.

Нора инстинктивно попыталась сбежать, увеличить дистанцию между собой и этой ужасной угрозой — устройством, контролирующим человека через боль. Но браслеты резко впились в запястья, заставив её вскрикнуть.

— Блядь, — процедил Ивер сквозь сжатые зубы. Жужжание прекратилось, и он сполз по скамье, тяжело дыша. — Что ж… — Он издал короткий маниакальный смешок, потирая горло. — Вышло не совсем так, как я себе представлял.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться, оглушённому тем, что ошейник с ним сделал. Но в конце концов он поправил металлическую полосу на шее, а затем положил меч Айрика на стол рядом с пистолетом.

Нора вжалась в скамью, когда он поднялся.

Он прислонился к столу лицом к ней, заставив металл скрипнуть под его весом. Его губы искривились, когда он наклонился вперёд и протянул руку, чтобы приподнять её подбородок.

— Удивлён, что дикий принц оставил тебя здесь.

Нора сжала кулаки, и от мелких порезов на ладони вверх по руке прострелила боль.

— Ты заодно с Ксалликсом.

— Я бы не сказал, что я прямо-таки заодно с этим жалким ублюдком, — ответил он. — Скорее, нас объединяет общая цель: украсть меч моразира — как великодушно с твоей стороны отвлечь для нас его владельца. Угнать дрозекар — на всеобщем это значит «сокрушитель миров», к слову. Устранить Айрика из клана Йортаг, чьё гротескно удачное чутье на выживание сегодня заканчивается. — Он продолжил: — Затем, даст бог, я заслужу достаточно благосклонности нашего благословенного лидера, чтобы жить своей чёртовой жизнью дальше и убраться на тысячи световых лет отсюда, прежде чем начнётся неизбежный галактический апокалипсис…

Пока он болтал, его взгляд расфокусировался, словно он искал что-то на полу. Затем он спохватился и бросил на неё взгляд как раз в тот момент, когда она начала всхлипывать.

— Я сказал что-то, что тебя расстроило? О, маленькая куколка, пожалуйста, не плачь…

Угрозу апокалипсиса она почти не осознала. Она не понимала, что начала плакать, пока он не упомянул об этом, но теперь чувствовала горячие слёзы на щеках и не могла с этим ничего поделать.

Остался только Айрик.

Смерть гонится за мной. Даже сейчас.

Её нога начала дёргаться, и, не имея возможности её унять, она с силой топнула, отчего металлический пол зазвенел.

Женщина рядом с ней зашевелилась — приступ кашля вырвал её из забытья. Её фигура, полностью скрытая грязным плащом, дёргалась вперёд с каждым кашлем, полным влажной мокроты.

— Продыши это, дорогая, — Ивер опустился на колени рядом с женщиной. — Как я показывал тебе в прошлый раз. — Он поднял руку, медленно тянясь к ней.

Ошейник издал слабый треск, и его рука замерла, застряв и вибрируя в воздухе. Он издал звук, нечто среднее между выдохом и рыком, и откинулся назад, садясь на пятки. Его рука упала, мёртвая и бесполезная, повиснув вдоль тела.

— Вода, — выдавил он. — Где она? Не для меня. Для неё.

Женщина схватилась за горло, сильно зажмурившись.

Нора сглотнула, её гнев и страх прокатились по горлу, как песок со стеклом.

— В хвостовой части. Отпусти меня. Я принесу.

Стиснув челюсти, Ивер поднялся и направился в конец корабля.

— Прости, но нет. Так лучше для тебя. И лучше для меня. — Он пожал плечами, указывая на свою руку, бесполезно болтающуюся сбоку. — Моя жизнь сейчас условна, боюсь.

С открытого трапа потянуло необычно холодным ветром. Нору затошнило, её душил приторно-сладкий запах цветов, который всего несколько дней назад она хотела закупорить в бутылочку и сохранить навсегда, потому что он стал запахом её и Айрика.

Женщина закашлялась, потянувшись к собственному запястью. Она неуклюже перебирала бусины своего браслета, ощупывая их, словно чётки, будто молясь об облегчении. Её ногти были накрашены ярким блестящим красным лаком, похожим на ёлочные игрушки. Большинство из них сломались и облупились, но цвет всё ещё держался. Прошло не так много времени с тех пор, как её вырвали из её жизни.

Забрали. Воспоминание о паникующем женском голосе, повторяющем это слово снова и снова, обрушилось на Нору, как тонна кирпичей. Звонившая на радиошоу Лоретты произнесла те же самые слова о семье, пропавшей посреди ночи. Забрали.