— Нет, не любишь, — настаивал он. — Тебе просто страшно…

— Я люблю тебя, и мне не страшно. — Её пальцы так крепко вплелись в его волосы, что кожу на голове закололо. — И хотя я должна бы до усрачки бояться — после всего, что со мной произошло и, вероятно, еще произойдет, — мне не страшно. Правда. Потому что ты нашел меня, и я знаю, что ты не позволишь, чтобы с нами случилось что-то плохое. И потому что… я, блядь, люблю тебя. — Она тихонько рассмеялась, словно сама не могла поверить в собственные слова.

Айрик поднял голову; её темные глаза ловили лунный свет — красноватое сияние, которое мог видеть только он один.

— Я не… я не переживу, если потеряю и тебя тоже. Ты — первый свет, который я увидеть за столь долгое время. Ты… — Горло перехватило спазмом, и остаток его слов вырвался наружу в мучительном кашле.

Она не дала ему отвести взгляд, вместо этого стирая его слезы. Нора склонила голову набок и улыбнулась. Её распущенные волосы упали ему на лицо, словно вуаль.

— Ты меня не потеряешь. С чего ты это взял?

— Ты не понимаешь нашего мира, — сказал он, снова попытавшись отстраниться. — За мной гонится смерть. Даже сейчас. И тебя она схватит первой. Любить меня не стоит…

Она притянула его обратно к себе; её непоколебимый взгляд удерживал его, яростный в своей уверенности.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. — Каждое признание пронзало его сердце, сшивая бесконечную кровоточащую рану нитью из этих трех простых слов.

Пушистая масса вскарабкалась по его ногам сзади и устроилась в сгибе под коленями, громко мурлыча.

— Лаки тоже тебя любит, — сказала Нора. — Не так сильно, как я, конечно, но… достаточно.

Жар разлился в груди Айрика, заставляя его замереть. Да, это было Безумие, но когда-то он знал его под другим словом.

Арезаи.

Любовь.

Запретное слово в древнем воракийском языке. Стертое и так и не получившее замены во всеобщем языке. В последний раз он слышал его тихим голосом. Маленький мальчик, притворяющийся спящим, зажатый между двумя телами, которые крепко прижимали его к себе. Произнесенные шепотом слова.

Нора погладила его по волосам. Новые слезы хлынули наружу вместе с этим воспоминанием. Он не мог вспомнить, кто это сказал — мать или отец. Возможно, они оба. Может, они сказали это слово ему, а может, друг другу. Это не имело значения.

Айрик издал странный, короткий смешок. Совершенно неуместный, но ни Нора, ни Лаки даже не дрогнули.

Несмотря на всё, чем он был — на то, во что его выковали, и на всё, что его заставили совершить, — лучшие, самые божественные части вселенной сейчас были с ним. В этой крошечной комнате, на планете, которая уже не должна была существовать.

Невозможный запах ягод иилас ударил ему в нос. Он не стал искать его источник. Его всё равно не было. Потому что теперь он знал, что это такое.

Мама. Отец. Вы сейчас здесь, с нами? Глубокие, содрогающиеся рыдания охватили его, вырванные из глубин памяти, которую он, как он сам себя обманывал, давно уничтожил. Вы её видите? Она возвращает мне всё, что я потерял. Пожалуйста. Он крепко обнял Нору, прижавшись лицом к её обнаженной коже. Пожалуйста, берегите её, где бы вы ни были, чтобы я мог оставить её себе навсегда. Я позабочусь о ней. Я стану мужчиной, который её заслуживает — тем, кем вы бы хотели меня видеть, а не тем, кто я есть.

Тени в комнате двигались, пока она держала его в объятиях, словно они находились среди звезд. Он плакал так долго, что в конце концов Лаки, почувствовав их усталость, подтолкнул их к койке. Нора свесила ноги с края, баюкая голову Айрика у себя на коленях, пока он стоял на полу. Было ли это безумием или любовью, Айрику было плевать. Он хотел этого.

К нему вернулось дыхание. Его мышцы расслабились настолько, что он смог целовать её бедра и ладони, пока она говорила ему, что всё будет хорошо.

— Мне пора идти, — сказал он, совершенно не собираясь двигаться с места. Но… его грызло чувство, будто он что-то забыл, и именно поэтому он это произнес.

— Но я хочу, чтобы ты остался, — сказала она.

Беспокойство о том, что именно он забыл, испарилось вместе с последними слезами.

— Ты оставляешь меня с собой? Как пленника?

Нора рассмеялась, а затем отодвинулась глубже на койку.

— Да, — сказала она. — Это твоё наказание за то, что ты говорил мне «нет». — Она взяла его за руку, увлекая за собой, словно богиня, оживляющая глиняную статую, чтобы та исполняла её желания.

Он забрался к ней; его тело дрожало от радости, которая в тот момент казалась слишком огромной, чтобы вместиться в сердце.

— И что ты со мной сделаешь? — спросил он, сгребая её в объятия.

— А что бы ты хотел, чтобы я сделала?

Она зевнула, и он ответил ей тем же.

— Я хочу, чтобы ты слушать. Я научить тебя одному слову — очень древнему слову, демонические глаза. А потом нам и правда стоит, блядь, попытаться уснуть.