Она потянулась к его лицу, но он перехватил её руку.

На её груди круговой отпечаток зубов с четырьмя отчетливыми проколами от клыков сочился кровью. Раньше он лишь слегка прокусил ей губу. Но теперь из укуса натекло столько крови, что она собиралась в капли и стекала вниз.

Он резко отшатнулся; горький привкус осознания наполнил рот.

Нора проследила за его взглядом вниз. Она прикоснулась к саднящей коже, словно не замечала раны, пока её не заметил он. Подняв на него глаза, она улыбнулась.

— Всё окей. Мне нравится…

— Ненавижу это слово. — Он опустил её на ноги, и его член грубо выскользнул из неё. Сперма потекла по её ногам светящимися синими ручейками на бедрах.

— Спи, — скомандовал он, вытирая лицо, чтобы она не увидела, что он чувствует. Он грубо натянул штаны, а затем бросился к медицинскому шкафчику у двери, чтобы схватить исцеляющий гель.

Но когда он собирался нанести его на рану, его рука дрожа замерла над её кожей.

Она перевела взгляд с укуса на него. Затем тихонько хмыкнула и накрыла его руку своей, направляя её к своей груди. Гель впитался, охлаждая их обоих. Когда он попытался отстраниться, она крепко удержала его.

— Айрик?

Вздрогнув, он вырвался из её хватки и попятился к двери.

Нора стояла посреди комнаты, всё ещё прижимая руку к сердцу.

— Ты уходишь от меня?

Он промолчал, надеясь, что этого ответа будет достаточно. Нашаривая панель на стене, он не мог отвести глаз от неё — она стояла там и кусала губу.

— Нет, не уходишь, — сказала она, сжимая кулаки. Она подбежала к нему и встала перед панелью, преграждая ему путь.

Её неожиданное неповиновение вырвало его из оцепенения стыда.

— Нет?

— Нет, — повторила она. — Я сказала… — Её улыбка угасла. — Я сказала, что люблю тебя. — Она приподнялась на мыски и стерла свежие слезы с его щек. — Ты что, не слышал меня?

Его ноги подкосились, в ушах звенело от её слов. Что с ним происходило?

С обжигающим горлом он выдавил из себя то, что было необходимо:

— Не произноси этого слова — я не хочу, чтобы ты меня любила.

Лицо Норы побледнело, её рука безвольно упала вдоль тела.

— Что?

Находясь слишком близко к ней, он отступил так далеко, как только позволяла крошечная комната — к стене под окном-иллюминатором. Он опустил взгляд, мечтая о собственной смерти.

— Почему? — спросила она, твердо и уверенно, хотя дрожащий подбородок выдавал её с головой. — Почему я не могу тебя любить?

— Потому что… — Его тело, пережившее за свою жизнь столько насилия, вдруг показалось слишком слабым, чтобы выдавить из себя эти слова.

— Потому что что?

— Потому что… — Тело Айрика содрогнулось, раздавленное сокрушительной тяжестью страха. Жгучая боль прострелила спину и отдалась в ногах. Они подогнулись, и он рухнул на колени.

— Потому что… — его голос надломился. Он скребанул ногтями по своей груди. Может быть, если он разорвет её, будет не так больно. Его сердце, находившееся под таким напряжением столько дней — а может, и всю жизнь — умоляло позволить ему разорваться. Выпустить наружу эту чудовищную агонию, которая заставляла его дышать, надеяться на то, что ему будет позволено существовать в одном мире с кем-то вроде Норы.

Милостью Уллиэля, должно быть, это и было Безумие — то самое, что завладело его отцом. Теперь он это помнил — их поцелуи друг с другом в мире, где для этого не было даже слова. Сотни клейм, выжженных на коже его отца. За то, что он любил его мать. За само существование Айрика, ради которого они пожертвовали всем.

— Потому что, — заставил он себя произнести, — все, кто когда-либо меня любил… умерли.

Воздух стал до предела неподвижным. Он слышал лишь собственное неровное дыхание, разрывающее грудь и живот, пока его истощенное тело не свело судорогой. Со вздохом он рухнул вперед, опираясь на руки.

И тогда Нора подошла к нему. Будь у него силы, он бы отполз прочь. Но их не было, и он не смог. Поэтому, когда она подвела один-единственный, нежный палец под его подбородок, он был вынужден поднять взгляд и посмотреть ей в глаза.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Жалкий стон вырвался из его груди.

Она обхватила его руками; его щека прижалась к её сердцу. Оно глухо стучало, отбивая бесконечные крошечные призывы к его душе.

Айрик. Айрик. Айрик.

Нора. Нора. Нора. Ему хотелось ответить.

— Нет. — Он попытался отстраниться, но от этого она лишь крепче сжала объятия.

— Я тебя не отпущу, — сказала она — это прозвучало как ультиматум. Выдержав паузу, она добавила: — И… больше не говори мне «нет».

Против его воли его собственное сердце заставило его уткнуться лицом ей в живот, обхватив её за спину руками.

— Пожалуйста, не надо — пожалуйста, не люби меня, — взмолился он. — Я буду делать это один — достаточно за нас двоих. Я… я уже это делаю.

Её пальцы зарылись в его волосы.

— Слишком поздно. Я люблю тебя.