Игнорируя меня, она встаёт и выходит через расщеплённую дверь. Шаги становятся громче — но я стою как вкопанная, даже когда поворачивается дверная ручка.

И вот он стоит — кровь сочится с губ. Глаза полны ненависти. ДеКанн держит нож — что-то древнее и злобное — и начинает смеяться. — Это сон, маленькая Джина. Проснёшься — книга исчезнет. Обещаю. Ты веришь моим обещаниям, сука?

Вспоминаю мать на коленях — кричит во всё горло, говорит демонам уйти, — и произношу: — Уходи, оставь меня. Тебя нет.

Он делает шаг ближе. — У тебя есть моё. Я могу забрать это когда угодно, — но мне нравится играть с тобой, видеть, как ты дрожишь.

— Тебя нет.

— Верь в меня — и я смогу отнять смерть. Ты хочешь ходить со мной вечно, Джина?

— Пошёл ты.

Он смеётся — громко и пронзительно. — Ты ведь веришь в меня. Ты же знаешь.

— Убирайся в Ад, — шепчу я — его дыхание на лице, холодные пальцы касаются меня.

Внезапно я сижу на подоконнике — ладони прижаты к холодному стеклу. Мохо исчез — Анна тоже.

— Книга. — Должно быть, сон — должно быть. Если только не оставила её там. Сердце сжимается.

Я не могу выбросить Мохо из головы — его взгляд, тёмные обещания, то, что он делал с сестрой.

Иду к книжному шкафу, провожу рукой по корешкам, по верхним срезам. Что-то падает на пол. Это книга — рваная и потрёпанная. Должно быть, она всё это время была в моей коллекции. Открываю её — слова «Заклятье обращения» бросаются в глаза. Закрываю книгу и ахаю — смотрю на изношенную обложку.

На лице книги паучьим почерком нацарапано имя Мохо ДеКанна.

25

В книге есть красота — но также тёмные и немыслимые вещи. Думаю о бабушке Даниэля и её манхэттенских гримуарах. Есть заклятья любви, защиты и богатства — написанные красивым цветистым почерком. Может, рука Анны — не уверена. А потом — информация о вызове демонов, чтобы убивать врагов, воровать души невинных и отдавать их тёмному хозяину. Есть вырванная страница с инструкцией, как вызывать мёртвых из Ада. Остаток её приклеен к одному из коллажей сестры. Я сложила их, прочитала ужасные слова — и теперь понимаю, почему ДеКанн хочет их назад. Элли, должно быть, украла всю книгу и вырвала страницу. Я читаю, слушаю, как бьётся сердце в груди…

В любую ночь — нечего ждать полной луны, ибо это старое ведьмовское суеверие, — можно вызвать демонов. Просто найди существо, чья кровь схожа с твоей — кого-то с такой же кожей, кого-то со стойкостью и доблестью, кого мир нуждается защитить. Вырви его сердце и принеси в жертву ночи, Хозяину, и скажи: Отверзи адские врата и освободи своих слуг — убийц и тех, кто осквернил землю. Дай им снова ходить здесь, чтобы служить тебе под моим командованием.

Я кладу книгу на подоконник и смотрю на верхушку здания. Клянусь — тёмная фигура наблюдает за мной сквозь слепящий снег, и что вот-вот он пробьёт оконное стекло и заберёт своё сокровище. Я чувствую руки Даниэля — его губы касаются затылка. Голос сонный и соблазнительный. — Ты в порядке? Думал, слышал голоса, что-то…

— Даниэль, верхние этажи — кто-то мог добраться до Лилли и других — открыть окно и спуститься по пожарной лестнице. Ты…

— Я лез наверх — чуть шею не сломал на льду. Пробовал каждое окно — рядом с карнизами, рядом с пожарными лестницами, везде, где можно. Все окна снаружи заколочены. Никто и никуда не входил и не выходил. Поверь мне.

Я смотрю на верхушку здания, на покрытые снегом карнизы, на обледенелую и шаткую пожарную лестницу. Вздыхаю. — Ты мог погибнуть.

— Я бывал в переделках и похуже. — Он разворачивает меня, смотрит в глаза, потом притягивает и крепко целует. — Разбуди, если понадоблюсь.

Я ничего не говорю — жду, когда он заснёт, потом поворачиваюсь к окну, через которое забиралась с Анной во сне. Я снова вижу её — она машет, улыбается, манит присоединиться, — и сама не понимаю, как, — но вот уже стою перед окном. Оно не заколочено, как обещал Даниэль. Оно открыто, и снег тает на испачканном деревянном полу внутри.

Я забираюсь внутрь, осторожно иду через пустую комнату и толкаю расщеплённую дверь.

Голоса шепчут ко мне из тёмных углов. Тени колышутся и качаются на стенах. Все двери открыты, и люди бродят по коридорам — как призрачные фантомы. Одежда у них грязная и рваная. Никто не смотрит в мою сторону, пока они дрейфуют от порога к порогу в тишине. Позади меня — шаги. Я бросаюсь вверх по лестнице. Задыхаясь, прислоняюсь к перилам — в оцепенении смотрю на мужчину, распростёртого на площадке. Кровь сочится у него изо рта.

Поднимаюсь ещё на пролёт. Мужчина и женщина лежат у подножия лестницы. Он медленно взбирается на неё — задирает платье до талии и раскачивается взад-вперёд. Женщина смотрит прямо перед собой — рот приоткрыт, глаза остекленели.

Я медленно отступаю — пока не вхожу в комнату. Здесь очень холодно. В руках у меня несколько бумажных пакетов, но я не помню, когда их взяла. И тут понимаю — снова сплю.