С облегчением выдыхаю — Даниэль берёт меня за руку, тащит внутрь и задвигает засов. — Никакого света, ничего. Слышала что-то внизу — голос, я… мы никогда отсюда не выберемся живыми, мы никогда…

— Всё будет нормально. — Он крепко берёт меня за плечи и смотрит в глаза. — Джина, смотри на меня. Всё будет нормально. Тебе надо держаться, слышишь?

Я киваю и пытаюсь сохранить самообладание, — но в уме всё ещё молю его вытащить нас отсюда: голос идёт из места, которого я не знаю, из места страха и смерти.

— Нам надо залечь. Есть свечи, керосиновая лампа или что-нибудь?

— Да, свечи на книжной полке, спички — рядом с большой, в форме кошки. Я люблю эту свечу. Её подарила Элли, я никогда не зажигала её, всегда хотела сохранить — как и другие восковые фигурки в форме звёзд, лун и разных маленьких животных, я…

— Тихо, — говорит он, — всё в порядке. Дыши глубже, Джина, глубже.

Как-то мне удаётся остановить поток слов, рвущихся изо рта, когда Даниэль чиркает спичкой, зажигает красивую кошачью свечу, а потом — полумесяц, усыпанный блёстками, рядом с ней.

— Я слышала Лилли. Думаю, она кричала. — Говорю ему. — Но может, я ошибаюсь. Жаль — пусть бы она что-нибудь делала — жаль, что она не поёт. Жаль, что она не читает заклинания, как раньше.

— Я запер за ней дверь. Она в такой же безопасности, как и мы, — если это вообще утешение. Мне нужно вернуться туда. Проверить остальную часть дома. По возможности надо привести Лилли сюда к нам. — Он достаёт мобильный из кармана, набирает номера и слушает. — Чёрт, всё ещё не работает. — Убирает телефон обратно. — Сомневаюсь, что Лилли за всем этим стоит, — но мало ли. Буду продолжать пробовать звонить. Стационарный тоже вышел из строя — я проверял, пока осматривал квартиру. Либо шторм повалил линии, либо кто-то их перерезал. В любом случае — они нам ни на что не годятся. Что за сюрприз. Нужно как-то обезопасить здание.

— Я пойду с тобой.

— Нет, оставайся здесь, продолжай пробовать с телефона. Если есть мобильный — тоже попробуй. Может, поймаешь сигнал — в такую погоду они приходят и уходят.

— Кто это делает?

— Когда шторм кончится — узнаем правду. — Он смотрит на книжный шкаф — как будто замечает что-то странное. — Любопытно.

— Что?

— Не помню, что клал эту книгу обратно. — Даниэль берёт книгу с полки, держит за корешок. Страницы раскрываются, что-то выпадает. Он нагибается и поднимает одну из маленьких картин Элли.

— Это было Элли, — говорю я Даниэлю. — Она называла их художественными обменными карточками — продавала на eBay. Говорила, это последний писк. Не совсем понимаю, как она оказалась внутри книги.

— Странная вещица. — Он изучает её на раскрытой ладони, держит так, чтобы я могла видеть — это коллаж со странными магическими символами и вырванными пожелтевшими страницами текста. Он указывает на фигуру странной формы. — Вот эти фигуры — Элли, должно быть, изучала их, много знала о них. Она нарисовала их в четырёх углах. Я раньше видел такое. Это подписи — якобы существ и людей, служащих Дьяволу, — но она нарисовала кресты поверх них. Бумага старая — похоже, взята из старого дневника или какой-то рукодельной книги. Символ посередине — роза вместе с крестами — якобы скрывает всё от Дьявола. — Он продолжает смотреть на маленькую картину в левой руке. В правой — книга, большой палец удерживает раскрытой страницу с фотографиями. Снимки — серия с чёрными мужчинами и женщинами, сепия, винтажные. Один выделяется — тёмные и преследующие глаза, костюм и шляпа смутно знакомые. Это демон, которого я видела в барах, в метро, стоящего рядом с красивой женщиной в гарлемской церкви.

— Кто это? — спрашиваю я Даниэля, указывая на фотографию.

Он аккуратно кладёт работу Элли на стопку книг, потом изучает фото. — Мохо ДеКанн, — говорит он тихо, почти нехотя. — Легендарный злодей из Гарлема, основатель церкви, где нашли Элли'евы…

— Я видела его раньше.

— Да, он во многих книгах о магии. В старых книжных магазинах на Четвёртой авеню всегда были такие. В книжном магазине оккультизма Сэмюэля Уиснера в своё время был целый раздел о нём. У одной пожилой тётушки была целая коллекция — она купила там. Она называла их «Манхэттенские гримуары». ДеКанн — должно быть, вы видели его фотографию в каком-то месте в этом городе.

— Нет, — говорю я, с трудом сглатывая. — Даниэль, я видела его по-настоящему.

— Вы воображали. Вы, наверное, видели фото и видели сны о нём.

— Нет, вы не понимаете.

— Он мёртв, Джина, давно мёртв. — Он машет рукой. — Что насчёт того, чтобы открыть консервы, которые вы запасли? Готовка у вас газовая или электрическая?

— Газ.

— Отлично, сможем подогреть суп, когда вернусь, ладно? — Он улыбается — явно пытаясь успокоить меня посреди этого головокружительного безумия. Кладёт книгу поверх рисунка, потом подмигивает мне. — Давай начинай — это займёт твои мысли чем-нибудь.