— Что случилось? — Я обхожу Даниэля, и прежде чем он успевает остановить меня, оказываюсь рядом. Вижу — Фрэнки распростёрт на полу. Горло перерезано. Кровь такая красная, такая свежая на тёмном деревянном полу. Лилли скорчилась в углу. Её сильно трясёт, она рыдает. В руке у неё нож. — Заклинания не спасли его. Я не смогла вернуть его, не смогла ничего, — бормочет она. На плите кипит кастрюля.

— Что случилось, мисс? — Даниэль идёт к ней. Рука на кобуре.

Лилли мотает головой из стороны в сторону. — Не вышло. Ты меня арестуешь, офицер? Я не делала этого. Клянусь. Ходила к сестре в нескольких кварталах отсюда, провела у неё несколько часов. Зашла в винный, но он не открыт. Ничего в этом городе не открыто…

— Джина, это ты? — кто-то кричит сверху. Я оборачиваюсь и иду к двери. Дэйв стоит там неловко. Кровь брызжет у него из груди, а позади него движется тёмная фигура — вытягивает длинные пальцы и прижимает их к его спине. — Джина, у старушки Тилтон всё порезано… — Дэйв хватается за грудь обеими руками — как будто пытается остановить поток крови, — но она течёт между пальцами. — Беги, — говорит он — захлёбываясь, — и летит вниз по лестнице, кувыркаясь, как сломанная марионетка: кости в ногах и руках хрустят и ломаются при каждом ударе. Когда он достигает нижней ступени, взрывается фонтан крови — разбрызгивает коридор и стены, создавая алые узоры, похожие на паучьи лапки и скрюченные ветки деревьев. Я двигаюсь к нему — загипнотизированная или всё ещё не в силах до конца осознать то, что только что увидела.

Даниэль кричит. — Джина, не двигайтесь. Я вызываю подмогу. Просто стойте. Ничего не трогайте. — Даниэль говорит быстро — слова вылетают скороговоркой. Одной рукой он ловко пристёгивает Лилли к батарее наручниками, второй достаёт оружие.

Мне кажется, что я потеряю сознание. Лилли всё бормочет. Снег забивается в дверь. Даниэль чертыхается, потом качает головой, прикладывая мобильный к уху. Инстинкт говорит — беги, уходи отсюда, — но бежать некуда. Жаль, что снег прекратится — и можно было бы уехать из этого города, от всей смерти, от всего безумия, от всей боли. Но нельзя. Снег не останавливается — запирает нас всех, держит здесь, как заключённых.

19

— Телефон не работает, не могу пробиться. Чёрт. Пошли наверх. Может, с домашнего повезёт. Всё это здание — место преступления. Не трогай перила и не наступай в кровь — это нарушит улики. Нам нужно сохранить как можно больше. — Даниэль обнимает меня. — Просто двигайся со мной, не бойся. — Голос у него дрожит. Он крепится ради меня, — но я знаю, что ему тоже страшно.

Мы проходим мимо Дэйва. Пальцы у него всё ещё подёргиваются, взгляд стеклянный, кровь сочится из десятков ран на шее и груди. Я не любила этого человека — но никогда не желала ему смерти, никогда не хотела видеть его таким. Вину захлёстывает меня — я вспоминаю, сколько раз желала ему плохого: как воображала такси, которое сбивает его, когда он переходит улицу в неположенном месте, как представляла, как он падает с перрона, когда мимо проносится поезд метро. Я никогда не имела этого в виду.

— Бедолага умер ещё до того, как упал на лестничную площадку. — Даниэль смотрит на глубокую рану у Дэйва на шее. — Не смотри. Я держу тебя. Ты дрожишь.

— Убийца может быть…

— Не думай — просто иди. — Даниэль прислушивается — дом оседает, будто говорит с ним тихими скрипами. — Просто иди.

Мы начинаем подниматься. Даниэль крепче обнимает меня, его рука мягко скользит по плечу. В другой — пистолет. Он смотрит в обе стороны, потом наверх. Медленно оборачивается. — Продолжай идти. — Он обводит меня вокруг лужи крови. Ветер воет, быстро падающий снег колотит в старое здание. Свет раз за разом мигает, пока мы поднимаемся.

Когда мы добираемся до моей двери, она всё ещё приоткрыта. Даниэль высвобождается, прикладывает палец к губам и шепчет: — Не двигайся. Оставайся в тени и кричи во всё горло, если кого-нибудь увидишь. — Он тихо идёт вперёд, поворачивается и держит пистолет наготове. Смотрит влево и вправо.

Я стою у покосившейся вешалки — надеясь слиться с неровными тенями. Жду, пока Даниэль обходит комнаты — наверное, заглядывает под мебель, смотрит за открытыми дверьми и шторами. Клянусь — слышу тяжёлое дыхание подо мной, шаги — медленно поднимающиеся по лестнице. Ботинки дважды ударяют — и всё стихает. Тихий, зловещий смех вырывается со второй лестничной площадки.

Снизу Лилли издаёт пронзительный крик.

Свет гаснет. На этот раз не возвращается.

— Даниэль! — шепчу я себе, стенам и окружающей темноте. Ответа нет. Прижимаюсь к стене — пытаюсь сделать себя невидимой. Не хочу умирать здесь в темноте. — Даниэль, — мой голос тонет в звуках и ярости шторма. Он поглотит меня живьём — эта бурная ночь и зло, которое где-то притаилось в этом здании.

Наконец Даниэль появляется у двери. — Джина, молчи. Быстро — иди сюда, всё нормально, входи. Здесь безопасно.