— Здесь отлично пахнет. Я так голодна. — Взбираюсь на барный табурет. — Здесь подают еду прямо за стойкой?

— Да, тут можно взять кусочек. — Тони смотрит на мужчину. Кажется, тот ушёл ещё глубже в темноту.

Бармен улыбается мне. — Пиво?

Тони поворачивается ко мне. — Вам стоит попробовать пиццу с сыром и овощами. Пальчики оближешь — но если хотите что-то другое…

— Ладно, тогда два пива и два кусочка пиццы с сыром и овощами. И два больших салата — по-итальянски, с острым перцем и всем таким. — Я вытаскиваю из сумки чёрный кошелёк с блёстками — замечаю удивлённый взгляд бармена.

— Хорошо. — Бармен делает знак официантке принять заказ. Та смотрит на меня, оценивает с ног до головы, качает головой и уходит в зал.

Тони целует меня в щёку. — Схожу в мальчишечью комнату, буду через секунду.

— Ладно. — Смотрю, как он пробирается к концу стойки. Исчезает в темноте и дыму, и я вижу — оранжевый кончик сигареты горит, из тени тянется костлявая рука. Тихий и зловещий смех, едва слышимый, сочится из тёмного конца стойки.

Я прислушиваюсь к болтовне из зала, наблюдаю, как люди приходят и уходят. Маленький ребёнок плачет, снаружи воет сирена. Смотрю на часы. Тони нет уже десять минут.

Порыв холодного воздуха — дверь щёлкает. Кто-то трогает меня за плечо. Я оборачиваюсь. Рико стоит рядом. Он испуган. На лбу бисеринки пота. — Джина, нам надо поговорить.

— Я с парнем. Это может подождать — я имею в виду…

— Ты его ждёшь? Когда ты вошла, я не видел, что с тобой кто-то был. — Рико смотрит в конец стойки. Мужчина наклоняется вперёд. Его глаза холодные, чёрные, нечеловеческие.

— Нет, Тони просто пошёл в туалет.

— Двадцать пять долларов и тридцать два цента. — Бармен шлёпает на стойку два пива, два куска пиццы и два огромных салата.

Я даю ему двадцатку и десятку. — Сдачи не надо.

Бармен замечает Рико и улыбается. — Приятного аппетита.

Что-то — некая фигура — скользит мимо нас. Движется, как дряхлый угрюмый дух. Я чувствую одеколон Тони. Слышу его смех. В баре становится холодно, и я невольно гляжу на дверь. Тони движется сквозь неё — плечи опущены, руки засунуты в карманы. Он ускользает. Перед ним женщина в блестящей шали. Кажется, её ботинки не касаются тротуара. Она плывёт перед ним — призрачная и немного зловещая. Они оба уплывают — воры, укравшие у меня счастье этой ночи.

Чёртов Тони. С кем он познакомился, пока шёл в туалет? Он попал в беду? Женщина, с которой он ушёл, была в шали, как у Элли. Это безумие. Может, они вообще не были вместе. Может, ему позвонили, пришлось уйти. Объяснит потом. Неважно. Это не впервые.

Замечаю — мужчина в конце стойки исчез. Вот блин.

Рико растерянно смотрит, пока у меня наворачиваются слёзы.

— Садись. Выпей пива, поешь. — Я жестом приглашаю Рико, и он быстро принимает предложение. Он похудел с тех пор, как я видела его в последний раз. Напускная крутость исчезла.

Он берёт кружку пива и делает долгий глоток. Тянется за пиццей, и за секунды половина куска исчезает. Он вытирает рот рукавом куртки, потом смотрит на меня — смущение на лице. — Слушай, я сплю на улице, несколько дней не ел. Менты конфисковали весь мой товар. Прикрыли мою лавочку. Я по-серьёзному в дерьме, понимаешь.

Есть не хочется. Я пододвигаю к Рико свой салат и пиццу, но оставляю пиво. — Ешь. Может, управдом в моём доме разрешит тебе переночевать в подвале, если поможешь ему разгребать снег, прибраться там. Он уже делал так с другими ребятами.

Рико кивает. — Спасибо. Мне нужно залечь на дно.

Наблюдаю и пью пиво, пока он уничтожает оба салата и пиццу. Заказываю ещё кусок и прошу бармена завернуть. Застёгиваю пальто, надеваю перчатки и легонько тяну Рико за локоть. — Пошли. Поговорим с Фрэнки.

— Мне сначала надо кое-что тебе сказать — не хочу, чтобы слышали.

— Ладно. Что случилось?

Он оглядывается, потом наклоняется ко мне. От него несёт старым потом. Дыхание отдаёт табаком и чем-то кислым. — Снаружи здания, где я вёл дела, нашли чёртово тело. У чёрной дырки перерезали горло. На ней было вырезано всякое, и уложили её, будто на похоронах. Вокруг — ракушки и бусины, сверху — цветы, засохшие, — и старые чётки с крестом, покрашенным в красный, у неё на руках.

— Копы говорили мне о теле, но не о подробностях.

— Нашли кости — старые, очень старые — под половицами в офисе, который я занимал. Они не могут повесить на меня ничего из этого, я тут ни при чём, клянусь, и они это знают, — но я знаю — они всё равно следят за мной. — У него трясутся руки и наполняются слезами глаза. — И я знаю, что следят не только копы.

— Что ты имеешь в виду?