Чёрные яйца в форме треснули, и из них что-то выползло, переливаясь через края мелкой металлической посуды. Словно змеи из дыма — их было бесконечно много, они извивались, выбираясь из разбитых скорлупок, и тянулись к ногам Ти. Я пыталась отпихнуть их прочь. От их прикосновений жгло, они кусали меня, как крошечные гадюки, снова и снова вонзая мелкие чёрные клыки. Курандеро застыл на месте: последнее яйцо оказалось зажато между лбом Ти и его ладонью. Ти моргнул, пугающе оживая.

— Ти, — прошептала я.

Ноги горели — я чувствовала укусы даже сквозь обувь, до самых костей стоп. Не знала, ядовиты ли эти змеи. Понимала, что для меня это точно ничем хорошим не кончится, но уйти от Ти не могла.

Он наклонился и приподнял ногу, будто собирался шагнуть с креста из фольги.

— Ти, не надо!

Я подобралась к нему так близко, как только могла. Его нога опустилась, коснувшись ковра за пределами креста.

— Ти… ты меня помнишь. Я знаю, что помнишь. Именно поэтому ты не причинил мне вреда той ночью.

Я потянулась к нему, и между нами щёлкнуло электричество — как зимний статический разряд. Я схватила его за запястье: оно вибрировало, подрагивало, будто в той ярмарочной игре, где обещают проверить силу твоей любви.

А ведь в каком-то смысле так оно и было, правда? Пусть даже между нами всё кончено. Когда-то между нами что-то было. Сейчас этого нет, но оно не стёрлось. Я никогда не отпускала это до конца.

— Я знаю, ты меня помнишь.

Его другая рука резко взметнулась и сбила курандеро на пол вместе с костылями. Дедушка Олимпио продолжал молиться, даже рухнув на пол, и яйцо, которое он держал, разбилось, успев почернеть. Я заняла его место, встав прямо перед Ти. Я не могла сдаться, не могла бросить его, ведь он оказался здесь по моей вине.

— Я знаю, ты слышишь меня, Ти. Ты где-то там, внутри.

Его янтарные глаза смотрели на меня сверху вниз. Я потянулась свободной рукой и коснулась его подбородка — так, как он когда-то коснулся меня в последний раз. Между нами снова вспыхнуло электричество, будто в месте прикосновения замыкался контур.

— Вернись ко мне.

Дверь распахнулась, и в комнату из коридора ворвалась Лус. Клыки обнажены, она неслась так, как умеют только настоящие вампиры: в одну секунду её не было, в следующую — она уже у тебя перед лицом.

— Ты лгунья! — заорала она во всю глотку и бросилась на меня.

Ти вырвал руку из моей хватки и ударил её. Лус отлетела через всю комнату и врезалась в стену.

Она уставилась на свою вдавленную грудь, от удара Ти и от той скорости, с которой она мчалась, грудная клетка прогнулась внутрь. С тошнотворным хрустом, щелчок за щелчком, она начала срастаться прямо у нас на глазах.

— Никогда не смей трогать Эди, — произнёс Ти и обмяк. Я успела его подхватить.

ГЛАВА 36

Лус поднялась, едва смогла, и дёрнула подбородком в сторону Ти.

— Что это за тварь?

— Он зомби, — ответила я и помогла Ти снова выпрямиться. Встала с той стороны от него, где не было Лус. Пусть она и была ранена, но всё ещё злилась и двигалась по-прежнему молниеносно.

— Что случилось сегодня ночью? Зачем ты здесь?

— Я пришла туда и не нашла ничего!

— Ты не дождалась Гектора или меня?

— Катрина мне сказала… И я уже достаточно ждала! — она врезала кулаком в стену позади себя. Та дрогнула.

Я не хотела спрашивать, жива ли Адриана. Если нет — эта вина останется на моей совести до конца дней.

— Что ты там нашла?

— Всё помещение было вычищено. Я чуяла кровь — чуяла, что она там была. Но её, как и всех остальных, и вообще всего, не было.

Лус будто сама себя пыталась убедить.

— Не понимаю, как раньше они не давали мне это увидеть… Когда она пропала, я первым делом туда побежала. Я точно проверяла. Много раз. Точно проверяла.

В том, как люди помнили действия, которых никогда не совершали, было что-то до боли знакомое. Либо тут замешаны Тени, путают всё на свете — хотя вряд ли: им было выгодно, чтобы я как-нибудь да завершила своё задание. Либо, как и подозревал Дрен, это Дом Грей одолжил или обучил Мальдонадо своим силам. Они хотели заполучить Санта-Муэрте для себя, пусть и не собирались марать руки, просто помогали «Трём крестам» и Мальдонадо.

Ти всё ещё опирался на меня, когда появились Гектор с Катриной. Олимпио помогал деду подняться. Ти повернулся к старику.

— Оно сломалось? Я починился?

Курандеро что-то произнёс, и Олимпио перевёл:

— На время починился. Гарантий никаких. Если уж бруха тебя коснулся, он всегда найдёт лазейку.

Он посмотрел на меня и добавил ещё что-то, но Олимпио переводить не стал. Курандеро громко, торжествующе рассмеялся, держа в руке разбитые остатки последнего чёрного яйца. Змеи, или чем бы они ни были, исчезли. Я глянула на свои лодыжки: они были покрыты красными волдырями, из которых сочилась сукровица. Об этом подумаю позже.

— Лус… ты в порядке?

Лус ощупывала себя, будто не могла поверить в то, что только что произошло. То ли она никогда раньше не видела, как сама заживает в облике вампира, то ли просто привыкла иметь дело с противниками куда более хрупкими, чем зомби.

Вошли Катрина и Гектор.

— Что тут произошло? — спросила Катрина.