— Я пришла, а её не было, — Лус сверкнула на меня взглядом. — Если бы ты пришла ко мне раньше, прошлой ночью…

— Тогда бы тебя убили. Он куда сильнее, чем ты думаешь, — сказал Гектор, оглядывая комнату. Его взгляд остановился на мне, по-прежнему поддерживавшей Ти, и на лице проступило недовольство. — Мы пришли, как только смогли.

— Спасибо.

Я повернулась к Ти.

— Тебе лучше?

— Больше не хочется кого-нибудь убить. А вот «лучше» — это, наверное, займёт время.

Он оттолкнулся и выпрямился.

— А что с этой вампиршей?

— Ти… теперь, когда тебя вроде как починили, что ты помнишь?

— И чем это поможет? — рявкнула Лус.

Я её проигнорировала.

— Ти, там была девушка, которую держали в заключении вместе с тобой. Та, о которой я тебе говорила. Ты сейчас помнишь хоть что-нибудь больше, чем днём? — «Держали в заключении» звучало лучше, чем «посадили за решётку». В каком-то смысле они оба были пленниками. Не по своей воле.

Ти нахмурился, пытаясь выудить из памяти то, что магия Дома Грей затолкала в самый дальний угол.

— Только кости. Столько костей…

Он опустил взгляд на свои руки, словно на них до сих пор могла быть запекшаяся кровь.

— Комнаты, куда не проникал дневной свет, и кости. Вот всё, что я вижу, когда думаю о ней.

— Я была в той комнате. Её там нет, — сказала Лус.

— Ти… комнат было несколько? — я осторожно подтолкнула его.

Он кивнул.

— Было… больше одной. Но девушка была только одна.

Его взгляд впился в мои глаза.

— Каким монстром я был, если помогал держать её там?

Каким стражем можно было придумать страшнее и неуязвимее, чем натасканного зомби? Я взяла его руки в свои.

— Это был не ты, Ти. Ты не был собой.

— Я клялся, что никто больше не будет мной управлять, когда мой прежний хозяин умер. Клялся, что никогда больше не стану таким, каким был раньше. Не позволю себя использовать. Снова.

Он медленно покачал головой.

— Не могу поверить, что это со мной случилось. Что я сам пришёл к нему и предложил себя…

— Только потому, что хотел исцелиться. Откуда тебе было знать?

Было невыносимо видеть его в такой боли. Он не первый, кто так зациклился на цели, что сам себе наврал про то, к чему она приведёт. Уж кому об этом знать, так это мне.

— Если комнат было несколько, где вторая? — спросил Гектор. Я посмотрела на него — на Ашера, — но он избегал моего взгляда.

— В их новой церкви. Той, где я днём вёл строительные работы. Она за главным алтарём.

— Так вот куда они её забрали? — Лус встала, отпихнув Катрину, но Гектор загородил дверь.

— Мы пойдём вместе, Рейна. Ты не можешь сделать это в одиночку, — сказал он, пока она готовилась проскочить мимо него.

В ситуации была своя ирония. Если бы Лус укусила Адриану, она бы точно знала, где та сейчас: вампиры могли найти любого, кого хоть раз кусали. Но она следовала указаниям Анны до последней буквы — и теперь была слепа. А значит, и моё спасение мамы отодвигалось ещё дальше.

Лус сдулась.

— Я и там искала. И раньше ничего не видела.

Дедушка Олимпио что-то сказал, и Олимпио перевёл:

— Потому что они не позволяли тебе видеть. Но тот, с кого сняли узду с разума, не так охотно снова её наденет.

— У неё уздечка, а у меня — дверь? — горько усмехнулся Ти.

Олимпио поднял руки и пожал плечами.

— Это магия. Ты что, ждёшь, что она будет логичной?

Ти оглядел комнату.

— Я пойду с вами. Я знаю планировку новой церкви Мальдонадо. И я хочу отомстить.

Губы Лус изогнулись в хищной усмешке.

— Значит, ты на нашей стороне.

ГЛАВА 37

Гектор вёл машину. Пожалуй, так было лучше всего. Он знал, куда ехать, а я могла сидеть посередине на заднем сиденье, теоретически, чтобы в случае чего остановить Ти, если он снова сорвётся.

Гектор молчал, и я всё гадала, есть ли у него в бардачке что-нибудь, способное остановить зомби. Лус устроилась спереди, Катрина — рядом со мной. Снаружи хлынул ливень, такой плотный, что я невольно подумала: а вдруг Мальдонадо каким-то образом управляет этой бурей?

— Как она была? Прошлой ночью, когда ты её видела? — спросила Катрина.

Я не хотела врать, но боялась, что, если скажу правду, Лус выпрыгнет из машины и помчится вперёд без нас. Интересно, догадался ли Гектор поставить детские замки на двери?

— Она была истощена, но жива. И вся покрыта татуировками в виде костей.

Катрина чуть отстранилась, услышав это.

— Зачем?

— Она не могла сказать. Я не говорю по-испански.

Руки Катрины сплелись у неё на коленях, и она коснулась татуировки на безымянном пальце правой руки.

— Интересно, не поэтому ли…

— Не надо, — оборвала её Лус с переднего сиденья.

— Что? — не поняла я.

Наконец Катрина подняла руку, чтобы я разглядела татуировку. В свете уличных фонарей рисунок было трудно разобрать.