— Ты хоть представляешь, какой у него план? И почему именно сейчас?

— Потому что он думает, будто сможет управлять Санта-Муэрте. И потому что, если у него получится, он хочет спасти меня. По крайней мере, мне так кажется. Насколько вообще можно угадывать чужие мотивы. Он уверен, что Санта-Муэрте — это ответ. А после того, что ты рассказала про Адриану… она, должно быть, и есть ключ ко всему.

Я сглотнула. Не могла забыть, как выглядела Адриана, как она страдала. Но и осуждать Ашера не хотелось.

Он протянул ко мне руку, и кожа на ней пошла рябью, будто поверхность воды под порывом ветра. Я отчаянно надеялась, что это просто игра света от фонаря, а не то, что он теряет форму.

— Я не хочу понимать, что творится у меня на сердце по этому поводу, Эди. Не хочу выживать на костях чьего-то чужого страдания. Но я уже не знаю, сколько ещё смогу удерживать в себе одновременно и Гектора, и себя. — Он сжал руку в кулак и опустил её. — Я не хочу, чтобы Адриана погибла. Но если есть хоть какой-то шанс, что Мальдонадо сумеет меня спасти… это не тот выбор, который вообще должен стоять перед кем-либо. — Он опустил голову. — Честно, я думал, что она уже мертва, Эди. Я понятия не имел.

Я кивнула, хотя он и не видел.

— Я не хочу терять себя. Это почти то же самое, что умереть. Но и сходить с ума я тоже не хочу. Голоса внутри становятся громче. Они такие… злые. Это причиняет боль.

Я не знала, говорил ли он о боли душевной или буквально физической. И, пожалуй, не хотела знать.

— Всю жизнь я делал то, что положено оборотню. Копил деньги, помогал с безопасными домами — санаториями, куда мы отправляем своих, когда они теряют рассудок. Я думал, что готов, что смирился со своей судьбой. А потом появился Мальдонадо, начал требовать от меня того, что раньше требовал отец, а потом я увидел тебя… и сам не понял, что со мной случилось. — Он глубоко вдохнул. — Ещё не поздно просто сдаться Гектору. Просто погрузиться в него и позволить ему победить.

— И тогда этот Гектор не будет помнить меня, — сказала я. Это не было вопросом.

— Он не будет знать ничего из моего прошлого. Только своё. Может, вспомнит этот разговор, но сочтёт его дурным сном. Я такое уже видел. — Он фыркнул и поднял на меня взгляд, и на лице его была неприкрытая, живая боль. — Моя собственная мама меня не помнит. Думает, что она домохозяйка где-то в пригороде.

К горлу подкатил тугой комок. То, что происходило с Ашером, было ужасно. Но было ли это ужаснее того, что творилось с похищенной, измученной, истощённой девушкой, чьё тело превращали в кошмарный узор? Я не могла заставить себя проглотить эту мысль. И по выражению его лица видела, что и он не мог.

Не зная, что ещё сказать, я просто раскрыла объятия. Ашер подошёл и шагнул в них. Я обхватила его за талию, прижалась головой к груди, а его руки легли мне на спину. Чувствовала, как пряди волос цепляются за лёгкую щетину у него на подбородке.

— Я не хочу, чтобы ты снова исчезал.

Он ничего не ответил, просто крепко прижимал меня к себе.

Если бы решала я, мы простояли бы так вечно. Не хотелось выпускать его из рук. Но слишком скоро, куда раньше, чем мне хотелось, он в последний раз сжал меня и начал отстраняться. Я вздохнула и чуть откинулась назад.

— Я пообещала Катрине, что сегодня всё ей расскажу. Я не собираюсь нарушать слово. Она имеет право знать.

Ашер кивнул, и черты его лица уже окончательно стали чертами Гектора.

— Технически сегодня уже после рассвета, а Лус сейчас спит. Просто дай мне дотянуть до вечера. Мы соберёмся вместе и пойдём к ней, чтобы она не бросилась туда сломя голову, ничего не зная, прямо перед восходом солнца. Не думаю, что он убьёт Адриану, если она нужна ему для ритуала.

«Не думаю» — это не «знаю наверняка». Я прикусила внутреннюю сторону щеки. В любом случае мы ставили на кон чью-то жизнь. Почему бы не поставить на кон жизнь Ашера?

Кто я такая, чтобы делать этот выбор?

Чтобы заглушить шёпот совести, я заговорила о другом.

— Почему ты вообще ничего не сказал мне раньше?

— Ты была в опале, — коротко бросил он.

Я обвела рукой пространство между нами.

— Что-то не похоже, что ты особо старался держаться в стороне.

— Не забывай, это ты пришла устраиваться на работу, — напомнил он. Он стоял так близко, что было бы до смешного легко протянуть руку и коснуться его лица. — Когда я увидел твоё имя в резюме, я вообще не знал, что думать. А когда ты вошла… я пытался тебя не брать.

— Значит, то, что я получила работу, — это был какой-то хитрый план? Чтобы ты мог держать меня в своих воспоминаниях?