Я хотела спасти маму. И я нашла Адриану. Только не могла её вытащить. Я застыла между двумя комнатами, как ребёнок, оцепеневший от ужаса в доме с привидениями. Ни один из вариантов не был хорошим, и всё стремительно становилось хуже. Надо было либо действовать, либо бежать и не останавливаться, не оглядываться.

Вместо побега я рванулась к нему и резко замерла у края стола. Он был пристёгнут ремнями — поперек груди, живота, бёдер и лодыжек. Я принялась расстёгивать пряжки, распутывать узлы, освобождая его. Когда последний ремень ослаб, он резко выдохнул и попытался приподняться.

Он рывком поднялся, обхватил меня за шею уцелевшей рукой и оттолкнулся от стола. Заковылял, будто одна нога у него не работала. Потому что и правда не работала. Я опустила взгляд на его безвольно висящую руку.

— Кости. Они вынимают их каждую ночь. По очереди. А потом я заживаю. А потом они снова их вынимают. — Его голос балансировал на грани безумия.

Я стиснула зубы, чтобы не вырвало, и сделала шаг вперёд. Он, спотыкаясь, потащился за мной. Ладно, ладно, ладно. Делай. Не беги.

— Снаружи Йорген.

— Хорошо. Пошли. — Дрен прижался лицом к моей шее.

***

Лучше бы я снова спасала ту пожилую женщину, чем Дрена. Это место было куда хуже, чем ливневая труба, где я её нашла. Там был просто мусор, забытые вещи. Здесь же витало злое намерение. Кто-то сделал это с Дреном. И продолжает делать с Адрианой.

— Есть ли какой-нибудь способ… — начала я, хотя понятия не имела, как мне удастся вытащить отсюда обоих. Да и Дрен не мог пользоваться обеими руками.

— Нет. Она уже почти мертва. Просто беги, скорее, — взмолился он.

Я спасала вампира, а не девушку. Проходя по верхней площадке, я слышала её тихие всхлипы. Она наверняка понимала, что мы её оставляем. Она заслуживала спасения куда больше, чем Дрен, но его я хотя бы могла вытащить. Это было чудовищно неправильно, но я не представляла, как развязать тот узел из арматуры и костей.

Сколько ещё моральной двусмысленности я смогу вынести? Разберусь с этим завтра.

— Я вернусь, — прошептала я в сторону клетки, молясь, чтобы она услышала, чтобы поняла, чтобы хоть раз в жизни ей не солгали.

Мне просто нужно было дотащить Дрена до Йоргена. Кто знает, куда они потом пойдут вдвоём, но после этого он будет мне должен. Этого должно хватить хотя бы на каплю крови для мамы.

А потом, может быть, я смогу вернуться за ней. Не знаю, что я смогу противопоставить сваренной арматуре и магии, но должно же быть хоть что-то… хоть что-то…

Мы добрались до верхней площадки, и внизу щёлкнула дверь.

Чёрт.

Дрен задышал чаще, уткнувшись мне в шею.

— Не дай ему снова сделать мне больно, Эди. Не дай… — В его голосе прорезался мальчишеский испуг.

— Тш-ш-ш… — Нам негде было спрятаться, оставался только один путь — вниз. В голове мелькнула безумная мысль: швырнуть Дрена по лестнице — вряд ли он может умереть, верно? — а потом как-нибудь скатиться следом, снова распахнуть дверь, каким-то чудом втащить внутрь Йоргена…

Но прежде чем я успела принять хоть какое-то решение, из темноты внизу поднялся голос — спокойный, почти ленивый, будто его обладатель заранее знал, что всё пойдёт именно так:

— Далеко собрались?

Я замерла, вцепившись в Дрена, как в единственный якорь. Лестница вдруг показалась не выходом, а ловушкой. Дрен вжался в меня, его дыхание стало рваным.

— Кто там? — крикнула я в темноту, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Покажись!

Из тени выступил мужчина — не торопился, двигался с пугающей уверенностью. На шее по обе стороны виднелись три татуировки-креста. Тот самый, кого Йорген… проглотил. Но он стоял здесь, живой, будто ничего и не было.

— Ты думала, это так просто? — Он улыбнулся, и улыбка вышла не человеческой. — Здесь всё принадлежит Мальдонадо. Даже то, что ты считаешь спасением.

Дрен тихо застонал у меня за спиной.

— Отпусти его, — процедила я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовала себя. — Он тебе не нужен. Возьми меня.

Мужчина рассмеялся — негромко, но от этого смеха по спине побежали ледяные мурашки.

— О, мне нужны вы оба. Особенно ты, Эдит. Ты такая… настойчивая.

Я попятилась, но лестница не давала пространства для манёвра. Дрен цеплялся за меня, как утопающий. Внизу, в темноте, что-то шевельнулось — не человек. Что-то большое, с тяжёлым дыханием.

И тут из-за спины иужчины, со стороны площадки, раздался низкий, утробный рык.

Йорген.

Он не вошёл в дом — что-то не пускало его внутрь. Но сейчас он стоял на пороге, огромный, искажённый, его силуэт будто разрывал саму темноту. Его глаза горели, как угли.

Мужчина с крестами на шее на мгновение замер, и этой секунды хватило.

— Беги! — рявкнул Дрен, внезапно обретая силу, и толкнул меня вперёд, мимо себя, к лестнице.

Я рванулась вниз, перепрыгивая через ступени, слыша за спиной топот, рычание и крик, который оборвался так резко, что стало страшнее любого вопля.

Воздух пах озоном и кровью.