Когда мы дошли до вокзала, я задумалась, как Йорген пройдёт через турникет. Я приложила карту за себя и за Катрину, турникет щёлкнул, и мы прошли. Оглянулась на Йоргена, застрявшего по ту сторону. Наклонившись, я снова провела картой, и он поднялся на две лапы, неуклюже протиснулся через турникет жуткой, получеловеческой походкой, дёргано выбрасывая тело вперёд, как монстр, преследующий меня в дурном сне. Пройдя, он снова рухнул на все четыре лапы, его обвисшая, плохо покрытая шерстью кожа качнулась следом.

При ярком свете вокзала невозможно было не замечать его. Там, где сквозь шерсть проглядывала человеческая кожа, она была бледной, с сеткой синих вен. Он выглядел настолько неправильным, что с ним было трудно разговаривать.

— Куда теперь? — вслух спросила я.

Он сориентировался, и мы тихо ждали поезд на южное направление.

***

Почему я ничуть не удивилась, когда мы вышли на остановке у клиники? Бездомные спали в своём импровизированном укрытии. Я надеялась, что ни у кого из них нет «дона», как у Катрины, не хотелось объяснять кому-либо, кто такой Йорген. В то же время мне было спокойнее передвигаться по ночам рядом с этим кошмарным существом. Я надеялась, что, если обычные люди не могут его видеть, это не значит, что он не способен на них повлиять. Было бы ужасно попасть в беду и не иметь возможности рассчитывать на своего жуткого воображаемого друга.

— Здесь? — Катрина явно была разочарована, когда мы спустились с последней ступеньки.

— Ты хотела чего-то более экзотического?

— Я просто думала, что она не будет так близко.

А «близко»… скорее всего, означало что-то очень плохое. Самое правдоподобное объяснение тому, почему Лус не смогла найти Адриану, было в том, что та всё-таки мертва. Я видела, как Катрина собирается с силами, чтобы наконец узнать правду, любую правду, лишь бы перестать жить в неведении. Я ничего не ответила.

Мы пошли в ту сторону, где я ещё не бывала во время своих коротких вылазок с Олимпио и прошлой ночью с Гектором. Ночью этот район выглядел куда мрачнее. Цвета словно выцвели, и всё, что оставалось, это грязь и темнота. Когда мы проходили мимо переулка, к нам подбежало несколько собак — полудиких, рычащих. Йорген ощерился на них, и самые робкие тут же бросились прочь. Те, что посмелее, какое-то время шли за нами, заливаясь лаем, пока из закрытых окон не донеслись раздражённые крики и это их спугнуло.

— Он может хотя бы намекнуть, что нас ждёт? — спросила Катрина.

— Вряд ли. — В окружной больнице для пациентов, которые не могли говорить или писать, у нас были специальные доски с картинками: человек мог указать на изображение туалета, и мы понимали, что нужно принести судно. Какую же «доску ужасов» пришлось бы составить для Йоргена, чтобы он мог объяснить, во что мы ввязываемся? Нож в переулке, полковник Мастард… Ха.

На улице спали люди: в жаркую ночь укрытие было не нужно. А если ты слишком пьян или не в себе, чтобы туда попасть, шансы, что к тебе кто-то полезет, были невелики.

Другие люди прятались в углах. Я чувствовала на себе их взгляды. Не знаю, что удерживало их на расстоянии, присутствие Йоргена или какое-то пугающее везение.

Мы свернули на новый квартал, и в конце его горел яркий свет. Первая мысль была про поезд. Я невольно застыла, уставившись туда.

— Здесь? — прошептала Катрина с отвращением. — Всё это время… здесь?

В окне стояла статуя Санта-Муэрте в пурпурном одеянии, отороченном золотом, с вышитыми золотыми нитями звёздами. Улица была усыпана цветами и лепестками. У меня появилось подозрение, где мы оказались.

— Нынешняя «церковь» Мальдонадо? — предположила я. Катрина кивнула. Свет от алтаря высвечивал гримасу на её лице. Мы двинулись к церкви: Йорген шёл смело, мы с Катриной — медленнее, позади.

Какой-то человек выскочил перед нами, пересёк улицу и принялся обеими руками сгребать цветы.

— Эй! — Из тени рядом с алтарём, незамеченный мной раньше, выступил мужчина. — Прекрати! — Он толкнул того, кого поймал, и занёс ногу, будто собирался его пнуть. Я увидела, как костлявая рука взметнулась в умоляющем жесте.

— Эй! — выкрикнула я, не успев подумать. Катрина дёрнула меня назад. Мужчина замер на полувзмахе, отвлёкшись на меня, а тот, кого я невольно спасла, быстро отполз прочь. В свете алтаря я разглядела, что у «похитителя цветов» жидкие волосы и на нём надеты сразу две больничные рубашки, одна задом наперёд, другая как положено, и между ними застёгнуто всего три пуговицы.

— О боже… Только не ты. — Это была та самая женщина, которую я когда-то спасла, и которая заразила меня.

— ¿Quién eres? — рявкнул мужчина, подходя ближе.

— Да ты чуть бабушку чью-то не пнул! — храбро воскликнула я, подпитываясь уверенностью от того, что Йорген стоял рядом.

— Она крадёт цветы, чтобы перепродать. Это незаконно. Эти цветы для Санта-Муэрте. — Я заметила по три татуировки-креста с каждой стороны его шеи.

— Цветы лежат на улице. Формально это мусор, — шагнула вперёд Катрина, выходя на свет алтаря.