— Пэйла, — произносит Гензель. — Пожалуйста.

— Та часть, которой ты не знаешь и о которой, скорее всего, сейчас думаешь, заключается в том, какое место во всём этом занимает Гензель. Один из величайших Убийц Ведьм всех времён, тот, кто убил одну из самых могущественных ведьм во всех мирах. Тот, кто добыл проклятые осколки костей, которые висят у нас на шеях и делают любую силу недоступной. Именно благодаря ему мы стали теми, кто мы есть сегодня. Благодаря ему и его сестре. И всё же он решил пойти против нас? Ради какой-то случайной смертной девушки, которая каким-то образом очаровала печально известного Питера Пэна, Тёмного и принцев фейри.

Её рука крепче сжимается вокруг Дарлинг.

— Зачем Гензелю выбрасывать всё на ветер ради одной девчонки Дарлинг?

Я знаю зачем.

Но я не хотел, чтобы Дарлинг узнала об этом вот так.

Я встречаюсь с ней взглядом, под её веками блестят слёзы. Я не могу понять, от боли ли они или потому, что она тоже всё поняла и все тайны рушатся вокруг неё одна за другой.

Мерри Дарлинг не всегда была безумной. Когда-то она была прекрасной женщиной, полной жизни и жажды. И да, даже силы.

— Скажи ей, Гензель.

— Не причиняй ей вреда, Пэйла, — мужчина обходит меня, держа руки поднятыми.

— Ну же.

— Уинни, — говорит он, и свет парковки отражается в испарине на его лбу.

Он тоже не хотел, чтобы всё произошло так.

Но пути назад уже нет.

— Уинни, я твой отец.

— Вот и всё.

И тогда Пэйла вонзает клинок в сердце Дарлинг.

Всё происходит одновременно.

Всё происходит одновременно.

«Я твой отец».

А затем нож в сердце.

Боль пронзает меня, ноги полностью немеют, и колени подкашиваются.

Я падаю безвольным грузом, а Гензель вскидывает арбалет.

ТУК.

Стрела пролетает мимо меня и вонзается в голову Убийцы Ведьм.

Падая, она отпускает меня.

Я обрушиваюсь на асфальт, сжавшись и судорожно хватая воздух с влажным хрипом.

Мой отец.

Мой отец?

Гензель и Пэн бросаются ко мне.

— Осколки костей, — говорит Гензель. Затем кричит через плечо: — Вода их нейтрализует!

Снова начинается бой.

Надо мной появляется лицо Пэна, окружённое ореолом из-за слёз, затопивших моё зрение.

— Дарлинг, — ужас стягивает уголки его глаз. — Ты меня слышишь?

Да, — хочу ответить я, но не могу издать ни звука.

Кто-то воет от боли.

Гензель присоединяется к Вейну и близнецам, сражаясь с остальными Убийцами.

— Дарлинг? Уинни.

Я хочу вцепиться в рубашку Пэна, отчаянно пытаясь удержаться за что-то настоящее, пока мир ускользает всё дальше и дальше, но не чувствую рук. Кажется, я больше не могу связаться с собственным телом, и меня захлёстывает паника.

Я умираю.

— Это последний! — кричит Баш.

Я моргаю, но вокруг только тьма.

— Давай, Уин, — ладонь Вейна скользит в мою, и Тень устремляется ко мне, словно верный пёс, её энергия бешеная и настойчивая. Чувствительность понемногу возвращается.

Я судорожно вдыхаю.

В горле булькает кровь.

— Увезите её отсюда, — говорит Гензель. Его голос звучит приглушённо, словно моя голова погребена под метрами ваты. — Их будет больше.

Меня поднимают, прижимают к груди Питера Пэна и несут к внедорожнику. В тёплом салоне часть паники отступает.

Кажется, за руль садится Вейн. Я чувствую близнецов, но не понимаю, где именно они находятся.

— А ты? — спрашивает Вейн.

— Встретимся там, — отвечает Гензель.

Двигатель заводится. Дверь машины захлопывается.

— Она ещё в сознании? — спрашивает Вейн, колёса визжат по асфальту, когда он срывается с парковки.

— Да, — отвечает Пэн, проводя большим пальцем по моей шее там, где бешено колотится пульс.

Кажется, клинок уже вытащили из моей груди, хотя я не знаю, когда, как и кто это сделал.

Боль ослабевает, Тень словно бальзам ложится на мои нервные окончания.

Я умираю? — думаю я, и Тень пульсирует за глазами.

Нет. Я не позволю тебе умереть.

Я чувствую ответное облегчение Вейна.

— Ты знал? — спрашивает рядом со мной Кас.

Пэн крепче удерживает меня, когда Вейн резко входит в поворот.

— Не наверняка, — отвечает Пэн. — Но этот вопрос не выходил у меня из головы с тех пор, как впервые появился Гензель.

— Это объясняет, почему они так упорно охотятся за Дарлинг, — говорит Баш спереди. — Если они ненавидят ведьм, только представьте, насколько сильнее возненавидят одну из них, если её отец — один из них.

— Я уничтожу их, — говорит Пэн надо мной. — Всех до единого.

Тьма наползает на зрение, а движение машины убаюкивает меня, утягивая в беспамятство.

Рана на груди Дарлинг уже покрылась коркой, кровь больше не течёт. Она лежит в нашей постели, ды ...