Хотела бы я уметь скрывать от него больше. Хотела бы уметь отгораживаться, как он. Просто у него гораздо больше опыта с островной Тенью, чем у меня. А значит, перед ним я вся как на ладони, и это одновременно приносит мне облегчение и заставляет смущаться.

Мы идём по дорожке вдоль дома, которая выводит нас на задний двор, окружённый гниющим забором и заросшими кустами сирени. Посреди двора горит костёр, стенки очага выложены из красных кирпичей и толстого, небрежно наляпанного цемента. Вокруг кострища свободным кругом расставлены разномастные садовые стулья, но половина гостей собралась у складного стола сбоку от дома, где выставлены разные бутылки алкоголя, газировки и миксеры.

— Уинни, мать твою, Дарлинг! — кричит Тэд, заметив меня, но его восторг быстро угасает, когда он видит Вейна, затем Пэна, Баша и Каса.

Мои мужчины — самые настоящие мрачные сказки, которые с одинаковой лёгкостью могут соблазнить тебя или убить голыми руками. И я это в них обожаю. Я никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как рядом с Пэном и Потерянными Мальчишками. Но в реальном мире, в моём мире, я не знаю, что с ними делать. Даже не представляю, как их представить.

— Привет, Тэд, — слышу я собственный голос, и даже одно это приветствие действует мне на нервы, утаскивая обратно в прошлую жизнь, из которой я так отчаянно пыталась вырваться.

Рядом с Тэдом стоит Элла, и я узнаю ещё нескольких парней, с которыми мы учились, в основном любителей травки, с кем иногда можно было поделить косяк.

Позади Эллы я замечаю человека, которого предпочла бы не видеть.

— Ты собираешься нас познакомить, Уинни?

От одного звука её голоса мне хочется зарычать.

Холланд Бартоу проталкивается мимо Эллы локтями и встаёт прямо между нами. Холланд всегда вела себя так, будто мы соперницы, примерно как Тэд и Энтони. Но у меня никогда не было на это сил. Я всегда считала её невероятно творческой, гораздо талантливее, чем я могла когда-либо надеяться стать, и всё же ей этого словно никогда не было достаточно.

— Привет, Холланд, — говорю я.

Её взгляд блуждает по Пэну и парням.

— Это Пэн, Кас, Баш и Вейн, — я стою впереди, а мужчины выстроились позади меня.

— И который из них твой? — спрашивает Холланд.

— Все, — отвечает Пэн, и твёрдая уверенность в его голосе посылает по моему позвоночнику восхитительную дрожь.

— Подожди, — говорит Элла.

— Все? — повторяет Холланд.

— Да, — отвечаю, потому что скрывать это нет смысла. Я не хочу, чтобы кто-то думал, будто у него есть шанс. Потому что его нет. Я выпотрошу их. Голыми руками.

— Ты шутишь? — Холланд издаёт короткий удивлённый смешок.

— С чего бы мне шутить об этом?

— Ну, ты же знаешь, какая у тебя была репутация в школе.

— Холланд! — глаза Эллы расширяются.

Хотя я рассказывала парням о своём школьном прозвище и, хотя Пэн нашёл меня в старом обветшалом викторианском доме, худую как тростинка и едва сводящую концы с концами, напоминание обо всём этом в их присутствии скручивает мне желудок.

Остаётся только притвориться, что меня это не задевает.

— Я знаю, какая у меня была репутация, — указываю за спину. — Воплощаю мечту в жизнь, Холланд.

Элла смеётся.

Тэд недовольно ворчит:

— Да ладно тебе, Холли. Господи, — говорит он, что, пожалуй, даже слишком мило с его стороны.

Холли закатывает глаза и уходит.

— Как насчёт выпить? Что вы предпочитаете? У нас есть пиво. Вино. Правда, только из коробки. Есть всё для «Отвёрток» и «Джека с колой».

— А фейское вино есть? — спрашивает Баш, хотя прекрасно знает, что нет.

— Эм-м… не уверен, — отвечает Тэд, оглядывая стол.

— Да я прикалываюсь, — Баш хлопает его по спине, и Тэд пошатывается вперёд, расплёскивая часть коктейля через край красного пластикового стаканчика.

— Ага. Я так и понял!

— Мне «Джек с колой», — отвечаю я, — мой старый любимый напиток.

— Сейчас будет.

Тэд и Баш идут к столу с напитками и начинают наполнять стаканы. Баш, может, и король фейри, которому несколько сотен лет, но он вписывается легко и мгновенно, словно старый друг, которого тебе посчастливилось случайно встретить снова.

Песня, играющая из переносной колонки на низком заднем крыльце, сменяется, и двор наполняет альтернативный рок девяностых.

Кас отходит к брату. Пэн и Вейн зажимают меня между собой.

— И что теперь? — бормочу я.

— Мне всегда было интересно, чем смертные коротают время, — говорит Пэн.

— Примерно тем же, чем и мы, — отвечает Вейн. — Только крови немного меньше.

Пэн фыркает.

Наблюдая за вечеринкой, я невольно анализирую её с их точки зрения. Да, Пэн и Потерянные Мальчишки проводят большинство ночей на берегу Неверленда, занимаясь практически тем же самым, но здесь ничто не ощущается как дома.

— Нам нужно убить четыре часа, — Пэн смотрит на карманные часы.

— Три с половиной, если учитывать время, которое уйдёт на дорогу до торгового центра, — добавляет Вейн.

— И мы уверены, что этому Коди можно доверять? — спрашиваю я.