Ощущение срочности заставляет её бороться с узлом вместо того, чтобы разбираться в нём.

— Медленнее, — наставляю я.

Не знаю, почему мне так нравится учить её узлам и тому, как их развязывать. Сами узлы приносят мне огромное удовлетворение, и не меньшее — наблюдать, как они распускаются. Бо̀льшую часть жизни мне казалось, будто я связан путами, из которых никогда не смогу выбраться, а когда наконец выбрался, почувствовал себя так, словно меня просто обрезали, оставив без верёвки, без узла, способного удержать на месте, и я слишком долго бесцельно дрейфовал.

Нана любила превращать самые простые вещи в символы. Я не могу смотреть на незабудку, не вспоминая, как она использовала эти цветы как метафору воспоминаний, и хороших, и плохих.

Уверен, она сказала бы мне, что верёвки и узлы помогают мне разобраться с чем-то, глубоко спрятанным внутри.

Может, поэтому я и делюсь этим занятием с Дарлинг. В последнее время она кажется особенно напряжённой из-за чего-то, и, хотя прямо не говорит, что дело в нашей предстоящей церемонии связывания перед всем двором фейри и в противодействии Дорена, я знаю, что в значительной степени причина именно в этом.

Я несколько минут наблюдаю, как она борется с верёвками, а затем подсказываю ей, как разобраться с частью узлов. Ей удаётся освободить лодыжки, когда телефон звякает, сообщая, что водитель уже близко.

— Если ты отберёшь у меня эту маргариту, я сожгу этот дом дотла, — говорит она.

Кас смеётся у меня за спиной. Он наблюдает за её попытками, продолжая что-то зарисовывать в блокноте.

— Приложение говорит, что водитель будет здесь через две минуты, — сообщаю я.

— Твою мать.

Я ещё немного направляю её, и она продевает свободный конец верёвки в нужную петлю, после чего вся вязь распускается.

— Да! Я победила!

— Парни, — зовёт Вейн через сетчатую дверь на крыльце. — Идите сюда.

Я ожидаю увидеть нашу еду, которую как раз привезли, и так оно и есть. Но водителем, доставившим наш заказ, оказывается Мэйзи из «Потерянного Ножа».

Это не может быть совпадением.

Она ставит на крыльцо несколько коричневых бумажных пакетов.

— Коди встретится с вами сегодня ночью в два часа. Встреча на парковке за торговым комплексом на Ривертаун-стрит. Не опаздывайте.

— Ты могла просто нам позвонить! — кричу ей вслед, когда она уходит.

— Я даже не стану разбирать, насколько всё это пиздец как странно, если они каким-то образом внедрились в наш заказ еды, — говорит Дарлинг, вытаскивая из держателя огромную маргариту. — Потому что у меня есть начос и маргарита, а всё остальное неважно.

К тому времени, как мы переходим улицу и направляемся к дому Эллы, я уже слегка навеселе от марг ...

К тому времени, как мы переходим улицу и направляемся к дому Эллы, я уже слегка навеселе от маргариты. Начос помогли впитать часть текилы, Тень забрала ещё немного, но по крайней мере мне уже чуточку легче, чем когда я выползла из постели сегодня утром.

Вечеринка на заднем дворе Эллы уже вовсю идёт, свет, дым и музыка пробиваются к передней части дома. На мгновение я и правда думаю, что могу войти на эту тусовку с высоко поднятой головой. За моей спиной выстроились четверо моих жестоких, могущественных, охренительно горячих мужчин.

В голове навязчиво крутится одна мысль: только посмотрите, как далеко я зашла.

Мне не нужно никому ничего доказывать, и уж тем более людям, с которыми я училась в школе. Так почему мне кажется, будто нужно? Думаю, большинство из них ожидали, что я брошу учёбу, может, потому что заваливала половину предметов, а может, потому что случайно залетела бы неизвестно от кого.

Каким-то чудом я всё-таки окончила школу вовремя, хотя оценки у меня никогда не были блестящими. Я просто пыталась пережить старшую школу. Думаю, где-то в глубине души я уже смирилась с тем, что сойду с ума, как моя мать, её мать и все Дарлинг до меня.

В те времена моей мантрой было: раз уж время ещё есть, можно хотя бы повеселиться.

Вот только теперь я снова в своей прежней жизни, убегая от новой, потому что кто-то пытается меня убить.

Почти кажется, будто новая жизнь пытается меня отторгнуть, словно я пересаженный орган с неподходящей группой крови, королева, сделанная не из того материала.

Вернувшись в викторианский дом и оказавшись лицом к лицу со своей прежней жизнью, я уже не могу игнорировать это мерзкое, сворачивающее внутренности ощущение, что мне здесь не место, что из меня никакая не королева. Что я была дурой, надеясь, будто стала лучше, чем была.

Я сглатываю, чувствуя, как начинает жечь в носу. Сейчас не время раскисать.

Рядом со мной Вейн кладёт ладонь мне на поясницу, успокаивающая тяжесть против накатывающей волны страха.