— Она узнает. Ты не умеешь быть незаметным. Особенно когда дело касается нее.

— Значит, научусь.

Я встал и подошел к окну. Дождь усиливался, заливая стекло потоками воды. Где-то внизу, под этим дождем, жила моя жена. И я должен был найти способ вернуть ее, не разрушив все снова.

— Михаэль, — позвал я, не оборачиваясь.

— Да?

— Найди мне повод заехать в университет. Завтра.

Горбун вздохнул.

— Какой именно повод?

— Любой. Поблагодарить переводчика за работу. Предложить сотрудничество. Что угодно.

— Ты обещал не вмешиваться.

— Я соврал.

За спиной послышался невеселый смешок. Потом шаги. Потом звук закрывающейся двери. Я остался один. Дождь продолжал стучать в окно, а я стоял и смотрел на город, который только что стал для меня целым миром. Потому что в нем была она.

Глава 5

Глава 5

В торговом центре пахло попкорном, резиной от новых кроссовок и чьими-то духами — приторными, с нотой карамели, от которых у меня сразу засвербило в носу. Я терпела. Артему нужны кроссовки, потому что старые порвались по шву, и теперь при каждом шаге из дырки выглядывал носок. Учитель физкультуры уже сделал замечание. Артем после этого швырнул кроссовки в мусорное ведро, а я достала их обратно и сказала, что купим новые, как только будут деньги.

Деньги появились. Пять тысяч — премия за перевод манускрипта, которую Паулина Сергеевна выбила для меня вне очереди. Я собиралась потратить их на продукты, но кроссовки оказались важнее.

— Мам, ну эти же уродские, — Артем скривился и отодвинул скидочную пару, которую я ему протянула. — Я в таких в школу не пойду.

— Это обычные кроссовки. Черные, без рисунка. Что с ними не так?

— У них подошва белая. Белая подошва — это прошлый век.

Я сжала зубы и мысленно досчитала до десяти. Потом до двадцати. Саша стоял рядом и молчал, переводя взгляд с меня на брата. По его лицу я видела, что он тоже считает кроссовки уродскими, но не говорит этого, потому что жалеет меня. От этой жалости мне становилось только хуже.

— У нас три тысячи, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если ты найдешь в этой ценовой категории что-то получше, я куплю. Нам еще продукты купить надо.

Артем обвел взглядом полки. Ценники на нормальные модели начинались от пяти тысяч. Он это видел. Я видела, что он это видел.

— Тогда вообще никакие не надо, — буркнул он и засунул руки в карманы. — Похожу в старых.

— Старые порвались.

— И что? Подумаешь, дырка. Сейчас модно рваное носить.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Не от обиды. От усталости. От этой бесконечной, изматывающей усталости, которая стала моим постоянным состоянием за последний месяц. Мне хотелось сесть прямо на пол, посреди спортивного отдела, и просто разреветься. Но я не могла. Рядом стояли дети. Они смотрели на меня и ждали, что я решу проблему, как решала всегда. А я не знала как.

И в этот момент я услышала голос.

— Добрый день.

Я обернулась. У меня внутри все оборвалось. Он стоял в трех шагах от нас — высокий, в темно-сером пальто, с этим своим дрожащим воздухом вокруг плеч. Тот самый мужчина из «Атон-тауэр». Александр. Я запомнила имя, потому что блондинка в красном позвола его тогда, дергая за рукав.

— Вы? — выдохнула я.

Он не ответил. Вместо этого он шагнул к полке, взял те самые кроссовки, на которые смотрел Артем, и положил их на кассу. Я заметила, что он даже не посмотрел на ценник. Просто взял и положил.

— В подарок, — сказал он, поворачиваясь к Артему. — Рекламная акция «Атона». С днем рождения.

Артем уставился на него волком. У него была такая манера — смотреть исподлобья, недоверчиво, даже агрессивно. Он не любил чужих. Особенно чужих мужчин.

— У меня не день рождения.

Александр даже не моргнул.

— Значит, повезло. Подарок без повода.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Меня накрыло волной жара — такой, что захотелось расстегнуть куртку.

— Вы, — повторила я. — Не надо. Мы сами.

Я потянулась к кошельку, чтобы доказать — достать эти несчастные пять тысяч и заплатить, хоть мы и останемся без ужина, а возможно и без нескольких ужинов. Но я не хотела принимать подачек. Но Александр уже бросил оплатил. Кассирша — молодая девушка с бейджиком «Кристина» — пробила кроссовки быстрее, чем я успела добраться до кошелька. Он забрал чек и протянул его мне.

— Не смотрите так, — сказал он, глядя мне в глаза. — Это не благотворительность. Это маркетинг.

— Какой маркетинг? — я понимала, что мой голос звучит глупо и беспомощно. — Вы даже не знаете, кто я.

— Вы переводчик, — он чуть склонил голову. — Ваш перевод манускрипта был великолепен. Компания ценит хороших специалистов. Считайте это премией.