Я стояла в углу, обнимая сына, и смотрела, как Александр решает мои проблемы. Молча. Без единого вопроса. Без единого требования. Просто пришел и все уладил.

Когда формальности закончились, он подошел к нам. Артем поднял глаза — исподлобья, настороженно.

— Спасибо, — сказал он. Коротко. Сухо. Но искренне.

Александр кивнул. Его лицо было спокойным, но я видела, как дрогнул уголок его губ.

— Ты правильно сделал, что заступился, — сказал он Артему. — Но в следующий раз бей в корпус. Лицо — это улики.

Артем моргнул. Потом хмыкнул — почти улыбнулся.

— Как вы узнали? — первое, что спросила я. Ведь я ему точно не звонила.

— Это я, — тихо прошептал сын, — Я позвонил.

— Я вас отвезу, — сказал Александр, переводя взгляд на меня. — На улице дождь. Такси ждать долго. И молодец, что позвонил.

Я хотела отказаться. Честно хотела. Но вспомнила, что денег у меня все равно нет, а до дома добираться час на автобусе с пересадкой. Артем промокнет, а завтра ему в школу. Я кивнула.

Мы вышли на крыльцо участка. Дождь лупил по асфальту косыми струями, ветер швырял в лицо пригоршни ледяной воды. У тротуара стоял черный внедорожник — огромный, блестящий, с затемненными стеклами. Александр открыл заднюю дверцу, пропуская Артема, и тот забрался внутрь, ворча что-то про сиденья с подогревом. Потом Александр повернулся ко мне.

— Давайте руку.

Я посмотрела на его протянутую ладонь. Широкая, сухая, с длинными пальцами. Я помедлила секунду, потом вложила свою ладонь в его. И обожглась. Не в переносном смысле — в прямом. Его кожа была горячей, как будто он только что держал руки над огнем. Жар прокатился от моих пальцев к запястью, потом выше, к локтю, к плечу, разлился по всей руке и ухнул куда-то в грудь. Я чуть не отдернула ладонь, но он уже сжал ее — крепко, уверенно, без колебаний — и помог мне забраться на высокую подножку.

Это длилось всего пару секунд. Я села в кожаное кресло, пахнущее дорогим салоном и кедром. Он отпустил мою руку, и жар сразу ушел, сменившись холодом, — таким резким, что я поежилась. Александр захлопнул дверцу, обошел машину и сел за руль.

Всю дорогу я смотрела в окно. Артем задремал на заднем сиденье, привалившись головой к подголовнику. Александр молчал. Я тоже молчала. Но внутри меня все гудело, как после удара током. Я смотрела на свои пальцы, которых он коснулся, и не могла понять, что со мной происходит. Кожа на ладони до сих пор помнила его тепло. Не обычное человеческое тепло. Что-то другое. Что-то, чему я не могла подобрать названия.

Он припарковался у моего подъезда. Дождь все еще шел, заливая стекла потоками воды. Я разбудила Артема, открыла дверцу и обернулась.

— Я вам должна, — сказала я, глядя Александру в глаза.

Он покачал головой.

— Ничего вы мне не должны. Парень защищал мать. Это правильно.

Он сказал это просто. Без пафоса. Как будто действительно так думал. Я кивнула и вышла под дождь, придерживая капюшон. Артем нырнул в подъезд первым. Я задержалась на секунду, глядя, как черный внедорожник разворачивается и уезжает в темноту, разбрызгивая лужи.

Дома я обработала Артему ссадины, накормила ужином и уложила спать. Саша, который ждал нас, ничего не спросил — только посмотрел на синяк брата и молча ушел в свою комнату. Я сидела на кухне и смотрела в одну точку. В голове крутились обрывки сегодняшнего дня. Полицейский участок. Разбитая губа Артема. Александр, входящий в дверь, как хозяин мира. Его слова: «Парень защищал мать. Это правильно». И его ладонь — горячая, сухая, сжавшая мои пальцы так, будто он делал это тысячу раз до этого. Будто моя рука была единственной, которую он хотел держать.

Я открыла блокнот и записала: «Объект А. Сегодня: решил проблему с полицией. Отвез домой. Помог забраться в машину, взял за руку. Кожа горячая, температура явно выше нормы. При прикосновении — жар, разливающийся от пальцев к груди. Вопрос: это реакция на него лично или какая-то патология? Проверить пульс».

Я захлопнула блокнот и убрала его в ящик. Потом легла спать и еще час смотрела в потолок, слушая, как дождь стучит по карнизу. И где-то на краю сознания, уже проваливаясь в сон, я вдруг поняла, что его запах — горячий металл и кедр — до сих пор держался в моих волосах. И мне это нравилось. И это пугало меня больше всего.

Глава 10

Глава 10

После случая с Артемом что-то изменилось.

Не в мире — мир остался прежним, с его октябрьскими дождями, ржавой водой из крана и вечно пустым холодильником. Что-то изменилось во мне. Я перестала шарахаться от Александра при каждой встрече. Не то чтобы я начала ждать его визитов — нет, конечно нет. Просто, когда он заходил в лабораторию, я больше не вздрагивала. Привыкла. Так привыкают к соседской собаке, которая поначалу пугает лаем, а потом оказывается, что она просто хочет, чтобы ее почесали за ухом.