Мой взгляд был подобен острым кинжалам, когда я резко обернулась к Ноксу. В ответ он лишь закатил глаза, а мне пришлось подавить импульс магии, грозящий вырваться наружу от внезапного раздражения. Ведь это не он только что обрёл родственников в подземном городе вампиров.

— Твоя мать и мой отец — брат и сестра.

У меня отваливается челюсть. Мой мозг пытается осознать… хоть что-то… слова?

— Брат и сестра? Нет, у мамы была сестра, моя тётушка Табби, и всё на этом. Никакого брата и в помине не было. Ты обознался.

Джек качает головой.

— В нашей семье из поколения в поколение передавалось пророчество. Один провидец предрёк, что девочка, рождённая под кровавой луной, сможет обуздать силу обоих родов…

Я качаю головой, не в силах переварить ничего из того, что изрекает этот парень.

— Нет, нет, нет. Мы не будем ввязываться во всё это дерьмо с Избранной.

— Дай мне закончить. Пожалуйста, ты всё поймёшь.

Я не хочу понимать. Потому что, если всё подтвердится, это значит, что вся моя жизнь была ложью. Сила огнём прожигает кости, доводя температуру тела до невиданных пределов. Я проглатываю её; сейчас не время для взрыва.

— Было предсказано, что только тот, чья сила уз вплетётся в саму душу, сможет обуздать это могущество и уничтожить сие место, положив всему конец.

Нокс выпрямляется на стуле.

— И что же это был за провидец, позволь спросить? — интересуется он, проведя костяшками пальцев по подбородку и уперевшись локтями в колени. С чего это он решил, что сейчас самый подходящий момент для таких бесед?

— Бенедикт, — наконец отвечает Джек.

— Это не имеет значения, — встреваю я. — Ты упустил ту часть, где у моей мамы обнаруживается давно потерянный брат, который по счастливому совпадению оказывается твоим отцом.

Слишком много информации для моего рассудка.

— Ты родилась под кровавой луной, поэтому мы все просто предположили, что ты и есть та самая. Но вампиры тоже знали о пророчестве. Они шли за тобой, и тогда старейшины решили, что будет разумнее спрятать тебя у всех на виду. Они ожидали, что вы пуститесь в бега. Твоя мать должна была всё объяснить, когда ты повзрослеешь, научить тебя управлять силой, но… — Он снова сглатывает. — Знаю, ты мне не веришь, но клянусь, это правда.

Я без сил опускаюсь на сиденье рядом с Ноксом; от жгущей изнутри нерастраченной магии на лбу выступает испарина.

— Это перебор, — произношу я вслух, часто дыша вздымающейся грудью. Тьма застилает края зрения, а я не могу ни о чём думать, не чувствую ничего, кроме предательства, вонзающегося кинжалом прямо в сердце.

— У неё паническая атака, — произносит Селеста где-то совсем рядом. Я даже не заметила, как она подошла; голова идёт кругом, я теряю контроль. Её мягкий голос доносится до меня словно сквозь плотную пелену. — Дэнни, нужно, чтобы ты сделала глубокий вдох, хорошо?

— Вся моя жизнь была фальшивкой, а? Родная мать лгала, а я потратила всю свою жизнь, пытаясь отомстить за её мнимую смерть, хотя она просто врала. — Я блуждаю взглядом по полу в поисках чего-то осязаемого, за что можно было бы зацепиться, но всё вокруг кажется неправильным. Весь мир кажется неправильным. Я смутно ощущаю, как рука Нокса заправляет мне прядь волос за ухо.

— Убирайся, — бросает Нокс Джеку.

— Нет, она должна выслушать…

— Я СКАЗАЛ УБИРАЙСЯ. — Гневный голос Нокса разносится эхом по библиотеке. — Я позову тебя, когда она придёт в себя. Сейчас её магия нестабильна, так что сделай нам всем одолжение и свали, пока это так называемое пророчество не сбылось.

Робкий стук шагов Джека постепенно затихает по мере его приближения к дверям.

— Мы не знаем, правдиво ли пророчество. Этот парень может просто нести чушь, — спокойно произносит Нокс, обращаясь ко мне.

Я киваю, дыхание постепенно возвращается в норму.

— Есть способ это выяснить?

— Да. Записи из дневников Бенедикта оказались среди тех, что я забрал из лавки. Мы можем прочесть их сейчас, если хочешь, или вернуться в нашу комнату и на сегодня закрыть на это глаза.

Я взвешиваю варианты, пока Селеста успокаивающе поглаживает меня по спине круговыми движениями.

— Думаю, для начала мне не помешает немного крови… — Я морщусь от того, что приходится об этом просить, но контроль над тем всплеском отнял у меня жалкие остатки сил. — А после нам стоит прочесть эти дневники. Я не смогу уснуть, пока до чего-нибудь не докопаюсь. Если слова Джека — правда, неизвестно, сколько времени у нас осталось, прежде чем я буквально разнесу город на куски. К тому же я действительно не хочу никому навредить, если могу этого избежать.

Селеста кивает.