— Это вид упражнений. Хотя йога, думаю, больше похожа на медитацию. Я не особо этим занимаюсь. Считается, что это полезно для разума, тела и души.

Нокс фыркает.

— Если бы у меня была душа, сомневаюсь, что ей понравилось бы быть единой с моим разумом.

Солнце ослепляет, но всё равно не греет лицо так, как должно. Я обхватываю себя руками, входя на арену. Это открытое пространство по-прежнему меня волнует. Трибуны заполнены сотнями, если не тысячами людей. Сад на месте, но он уже не такой яркий, как во время ритуала. Песок начинает проглядывать сквозь траву, цветы и деревья потемнели.

Они умирают? Или изначально были ненастоящими?

Я добираюсь до своего коврика, копируя остальных Фамильяров: сажусь на самый край, скрестив ноги. В тишине перед началом занятия сквозь меня проходит слабый импульс магии. Я игнорирую его. Сейчас не время для… ну, чего бы там ни хотела магия. По сути, я сейчас просто человеческий сосуд, но чего не знают магия и узы, так это того, что я упряма донельзя.

— Приветствую всех. Для меня честь вести сегодняшнее занятие. — Меган кланяется аудитории, их глаза с голодным блеском блуждают по ней. Не понимаю, чего она добивается, ведь это тоже самое, как если бы она проводила занятие обнажённой. Зрители ни в чём не участвуют и ничего из того, что подготовила Меган, не выглядит опасным… или захватывающим.

Пятёрка Великих заняла места в первом ряду, облачённая в тяжёлые придворные мантии. Попивая кровь из кубков, они пожирают глазами Меган. Они ждут, что же она им предложит.

Ну, все, кроме Нокса. Он пялится на меня. Точнее, на мою грудь. Я закатываю глаза.

— Давайте начнём! — объявляет Меган. — Все, давайте начнём с приветствия солнцу.

Я следую её указаниям, размышляя, поможет ли мне осознанность, когда твёрдо ставлю ступни на пенопластовый коврик и складываю ладони перед грудью, как она просит. Мы проходим через позы, что требует куда больше концентрации, чем я думала. Другие Фамильяры, кажется, скользят в потоке после всего одного круга инструкций Меган, но мои ноги и руки живут своей собственной жизнью.

Поза горы, поза с руками вверх, наклон вперёд… Планка — единственное, что у меня получается хоть сколько-нибудь сносно, спасибо обучению в полицейской академии. От новобранцев требовалось удерживать эту позу и держать мышцы кора в напряжении чертовски дольше, чем заставляет нас Меган. Как только я запоминаю последовательность, мысли начинают блуждать, но тело повторяет движения на автомате.

Вопросы роятся в голове, словно поезда в метро в час пик. Каждый проносится мимо, предлагая тысячу ответов, но прежде чем я успеваю ухватиться за хоть сколько-нибудь осмысленный, он ускользает на задворки подсознания.

Самая большая проблема в том, что впервые за долгое время появилась вероятность, что моя мать может быть жива. Но если это окажется правдой, то, скорее всего, значит, что именно она изменила мои воспоминания. И я не знаю, что чувствовать по этому поводу. Что в этом мире могло быть для неё важнее меня? Это эгоистичная мысль, но разве материнская любовь не должна быть превыше всего? Во всяком случае, так учат в кино. И с этой точки зрения она сделала это, чтобы обезопасить меня… Но обезопасить от чего? Или от кого?

И вот я здесь, хотя думала, что йога должна расслаблять…

Сердце сбивается с привычного ритма при мысли, что мать намеренно обрекла меня на жизнь сироты. Она знала, что за человек тётушка Табби, так на какое воспитание она рассчитывала? После убийства матери я чувствовала многое, но гнев и обида на неё — это что-то новое.

Совершенно отвлёкшись, я промахиваюсь руками мимо коврика, когда принимаю позу собаки мордой вниз, касаясь песчаной травы. Когда ладони соприкасаются с землёй, сквозь них проходит новый всплеск силы. На этот раз я не могу его проигнорировать. Он примагничивает меня к земле. Руки дрожат от внезапного давления, будто что-то под почвой хочет утянуть меня вниз.

— Какого чёрта…

Не успеваю я закончить фразу, как магия вырывается из моих ладоней прямо в землю. Вокруг меня начинают прорастать новые деревья. Но не в стиле «вау, как мило», а скорее «я разрываю землю на части». Поверхность почвы яростно разверзается, освобождая место для новых побегов. Крики заполняют арену, а Фамильяры, застигнутые врасплох посреди поз йоги, валятся с ковриков. Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит вокруг, но я буквально застыла в позе собаки мордой вниз, а волосы полезли в глаза. Я безуспешно пытаюсь сдуть их, пока руки продолжают дрожать, а из ниоткуда прорастают всё новые деревья.

— Сосредоточься, Дэнни, — говорю я себе вслух.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к своему телу и ощущениям. Каждый раз, когда магия так захватывала меня, виной тому была потеря контроля над эмоциями. С трибун доносятся отдалённые крики, пока магия продолжает литься из рук в землю, словно я какой-то фонтан. Если я не восстановлю контроль, то могу убить здесь всех тех, кто не является вампиром. Чёрт.