— Вам стоит как-нибудь на выходных заглянуть на ферму Дентов, — продолжает он. — У них там отличный фермерский рынок с соленьями и джемами, свежим хлебом, а помидоры такие вкусные, что, попробовав, подумаете, будто умерли и попали в рай.

— Обязательно загляну.

Пока говорю это, в голове невольно всплывает видение: я несу Пиклза в корзинке по лабиринту из тюков сена, а Джаспер идет следом, потягивая теплый яблочный сидр. Сердце болезненно сжимается, и я отмаргиваюсь, прогоняя картинку.

Ладно, что это, черт возьми, было?

— Что ж, мне пора возвращаться за стойку, — говорит Рич, отвлекая от неуместных грез. — Пойдемте искать Хоу, а?

— Да, спасибо.

Старик проходит мимо. Приложив ладони ко рту, он орет:

— Хоу! Где ты, старый мерзавец?

В ответ раздается приглушенный крик, и Рич посмеивается.

— Должно быть, он внизу. Поверните налево у альманахов, и в углу найдете винтовую лестницу. — Он указывает направление.

— Еще раз спасибо, — говорю я.

— Не за что. Увидимся, Берди. И добро пожаловать в команду!

Он уходит, скрываясь за стеклянными двойными дверями. Створки с жужжанием закрываются, механически запираясь за его спиной. Рич машет мне через стекло, направляясь к лифту; нижнюю часть его тела закрывают руины старой церковной стены.

Как только старик заходит в лифт, я разворачиваюсь и направляюсь вглубь архива на поиски Хоу. Петляя между стеллажами, провожу пальцами по корешкам книг. Обожаю это ощущение и запах старой кожи. Бродя вдоль рядов полок, позволяю себе на мгновение затеряться в лабиринте истории и знаний.

— Берди? — зовет Хоу из подвального архива. — Это ты?

— Да! — Ныряю в конец прохода и замечаю в углу металлическую винтовую лестницу.

— Спускайся!

Крепче сжав термокружку с кофе, направляюсь к лестнице и спускаюсь по крутым ступеням. Яркое, почти больничное освещение главного зала архива по мере спуска сменяется чем-то более старым и теплым.

В университете Уинтропа есть библиотека с похожим помещением. Верхние три этажа давно модернизировали: белые стены, угловатая мебель, безликие картинки, будто из гостиницы. Мне куда больше нравится крыло гуманитарных наук. Там вдоль стен тянутся старые книжные стеллажи. Во многих книгах до сих пор лежат оригинальные библиотечные карточки, отпечатанные на пишущей машинке. Освещение там приглушённое, а диваны и кресла все старые, выцветшие, будто прямиком из шестидесятых. Идеальная маленькая нора для учебы.

Добравшись до нижней ступеньки, я оглядываюсь и морщусь.

Ладно, нет. Это место — просто дыра.

Помещение меньше половины площади верхнего этажа. Рич был прав, это не рабочее пространство. Это склад. Нет, погреб. Темница, куда отправляются гнить ценные книги и бумаги. В воздухе стоит стойкий запах плесени. У лестницы стоит несколько полок, на которых в беспорядке свалены книги и журналы. Но большую часть остального пространства занимают шаткие башни из старых архивных коробок.

Я схожу с нижней ступеньки, вглядываясь в полумрак. Пространство освещают лишь несколько люминесцентных ламп, оставляя по углам густые тени. Лампа прямо над головой слабо мерцает.

— Эзра? — Тонкие волоски на затылке встают дыбом, когда я делаю еще один шаг вглубь комнаты. — Профессор Хоу? Вы здесь внизу? — Шагнув влево, заглядываю между двумя полками и...

— Позади тебя.

Вскрикиваю и резко оборачиваюсь, едва не плеснув в него кофе.

— Воу... — Хоу поднимает обе руки, отступая на шаг. — Я пришел с миром, клянусь. — Его мальчишеское лицо светится обезоруживающей улыбкой. Одет он небрежно: свободные джинсы и футболка. Круглые очки в металлической оправе и копна светлых волос по-прежнему делают его ужасно похожим на Майло Тэтча. — Не хотел напугать тебя.

Прижимаю свободную руку к груди, пытаясь удержать бешено колотящееся сердце, чтобы оно не пробило ребра.

— Всё нормально. Просто в последнее время я немного дерганая.

Он морщится, оглядываясь по сторонам.

— Да, местечко жутковатое. Надеюсь когда-нибудь собрать достаточно денег, чтобы сделать его таким же эффектным, как архив наверху. Рич показал фундамент старой церкви? Круто, скажи?

— Да. Он сказал, что это место существует с тысяча шестьсот тридцатых?

— Верно. Если быть совсем точным, с 1634 года. А здесь находится часть первоначального церковного подвала.

Он обводит рукой старую каменную кладку.

— Где-то наверху у нас хранится запись о первом крещении. Беднягу звали так, что язык сломаешь: Серч Скрипчерс Элиас Пратт.

— О господи.

Он усмехается.

— Да уж, пуритане порой давали детям совершенно безумные имена.

— И как, по-твоему, его звали друзья? Серч?

— Хм… Может, Скриппи?

Мы оба смеемся, и я немного расслабляюсь, оглядываясь.

— Ну, и что тут у нас вообще хранится?