— Как по мне, кучка святош.

— Они простодушны, — отвечает Людмила, проводя рукой по коротким волосам Минди. — Веками они жили затворниками на своем маленьком островке, отрезанные от остального магического мира. В каком-то смысле они как дети. — Наклонившись, она улыбается Минди и приподнимает ее за подбородок. — А когда дети ведут себя плохо, их нужно наказывать.

Минди улыбается, и гарпия внутри нее тянется к насилию.

— Что ты с ними сделаешь, Мил?

— О, они очень долго вели себя плохо, — воркует Людмила, скользя рукой вниз, чтобы сжать грудь Минди. Минди выгибается навстречу ее руке, опуская свою собственную между ног, чтобы подразнить клитор. — Они не дают мне получить то, что я хочу, — продолжает Людмила. — И я накажу их всех самым суровым образом. — Наклонившись, она целует Минди в лоб. — Остров утонет в их крови.

— Да, — скулит Минди, извиваясь на своей руке.

Холодная дрожь пробирает меня до костей от мысли о том, что эти ведьмы будут наслаждаться, причиняя столько боли Джасперу и его ковену. И из-за чего? Потому что они хотят защитить свой остров, свою магию и своих предков?

Переключив внимание с Минди, Людмила снова смотрит на меня.

— Они уже выбрали преемника Прескотта?

— Пока нет.

Ее брови удивленно ползут вверх.

— Чего они ждут?

— Не все члены ковена были на острове, когда произошла смерть, — объясняю я, выдавая отговорку, которую мы подготовили вместе с Джаспером. — Им пришлось ждать, пока эти члены вернутся.

При этих словах Минди оживляется.

— Может, мы могли бы поймать одного из них до того, как они доберутся до острова. Это дало бы нам рычаг давления...

— Нет, — поспешно говорю я. Поправив мантию, склоняю укрытую капюшоном голову. — Все члены ковена уже вернулись на остров, госпожа.

Минди дуется, скрестив руки на груди.

Позади нее Людмила вздыхает, откидываясь на спинку плюшевого дивана.

— Ладно. Есть что-нибудь еще в этом захватывающем отчете?

— Ничего, что могло бы Вас заинтересовать, госпожа. Как я уже докладывал ранее, это скучные ведьмы, живущие маленькими, ничего не значащими жизнями.

— И всё же я хочу, чтобы ты не спускал с них глаз, — велит она. — И в скором времени жду еще один отчет. Я хочу знать имя преемника Прескотта. Не подведи меня, рейф.

— Да, госпожа. — Я начинаю растворяться в пустоте.

— О, и Дайн?

Я напрягаюсь. Она так редко называет меня по имени вне ритуалов нашей принудительной связи. Мои тени сворачиваются вокруг меня, изнывая по безопасности Пустоты.

— Да, госпожа?

— Прервешь меня вторым звонком в колокольчик, пока я снова буду на середине соития, и я позабочусь о том, чтобы из твоей клетки вымели все книги.

Я кланяюсь в последний раз.

— Да, госпожа.

64.Берди

64.Берди



Фрэнки сидит на переднем сиденье джипа, глядя в лобовое стекло, и, судя по всему, вполне готова промолчать всю поездку на пароме. От нее веет такой силой. Ростом она с Джаспера, а в плечах даже шире. Ее темные волосы выбриты по бокам, а длинные пряди на макушке зачесаны назад под сложенную желтую бандану. Скрестив руки на груди, она занимает всё переднее сиденье, упираясь коленями в приборную панель.

Бросаю на нее взгляд, не в силах молчать ни секундой дольше.

— Та-ак... ты примерно ровесница Джаспера, да?

Ведьма лишь закатывает глаза.

— Мы не будем этого делать.

— Делать что?

— Сближаться на почве Джаспера. Я тебе не подружка и не приятельница. Я не сижу без дела, заплетая косички и распуская сплетни.

— Не знала, что мы этим занимаемся, но ладно, — бормочу я себе под нос.

Мы припарковались в носовой части парома, прямо за толпой велосипедистов и мотоциклистов. Мы съедем первыми, когда пришвартуемся. Очертания Уинтропа вырисовываются всё отчетливее, окутанные дымкой дождливого тумана. Мы сидим в тишине еще минуту, наблюдая, как велосипедисты смеются и болтают.

Наконец, я полностью поворачиваюсь к ней.

— Ты ведь знаешь, что я теперь в ковене?

Она фыркает.

— Ага, как будто это что-то значит.

— Значит...

Она резко поворачивается ко мне.

— То, что ты знаешь наши секреты, не делает тебя частью ковена. Мой ковен не принимает чужаков, а тем более людей.

— Не принимал, — поправляю я.

— Что?

— Этот вспомогательный глагол нужно поставить в прошедшее время. Твой ковенне принимал чужаков. И людей. А теперь принимает. Времена меняются, Фрэнки. Смирись с этим.

Наконец-то я завладела ее вниманием.

— Да неужели? И как же ты это сделала? Как ты вступила?

— Мы с Джаспером провели обряд связывания рук.

— Блядь. — Она сдувается и отворачивается.

— Мы зажгли свечи, и я переступила порог его дома, — продолжаю я. — А потом мы с Мерси сделали такую штуку с водяными вихрями вокруг рук, и она назвала меня «сестрой».

— Блядь, Мерси? Серьезно?