Словно мифический охотник, Энцо выпускает огненную стрелу из пылающего лука. Фрэнки создает воздушный щит и, крякнув, как теннисистка, сбивает стрелу с курса. Огненная стрела вонзается в землю прямо за джипом во взрыве яростного пламени. Энцо отскакивает влево, готовясь к новому выстрелу.

Фрэнки осмеливается снять воздушный щит и вытягивает обе руки. Растопырив пальцы, она выкрикивает что-то на незнакомом мне языке. Ее глаза начинают светиться жутким голубовато-белым светом. Тот же цвет вырывается из ее рта, словно какой-то призрачный дым. Поднимается неистовый ветер, и по переулку проносится нечто похожее на мини-торнадо.

Энцо твердо упирается ногами в землю и тоже поднимает руки, напевая что-то низкое и гортанное. В считанные секунды с кончиков его пальцев срывается пламя и разрастается вширь, образуя стену-щит. Жар ослепляет. Циклон Фрэнки разбивается об него. Яростные порывы ветра сбивают ее с ног. Она ударяется головой о стену корпуса биологических наук и оседает на землю.

— Фрэнки!

Когда тяжесть ее магии исчезает, я понимаю: мы реально в дерьме.

Я перекатываюсь на бок и встаю на четвереньки.

— Фрэнки, нет, нет!

Энцо поворачивается ко мне; пламя всё еще пляшет в его глазах. Медленно он шагает вперед, сокращая расстояние между нами. Он хромает, но в остальном цел.

— Кто ты такая? — Его голос хрипит от дыма его собственной магии огня.

Лихорадочно пытаюсь сесть, вжавшись спиной в бетонную стену погрузочной платформы. Бежать некуда. Чтобы скрыться в здании, мне пришлось бы приблизиться к ведьмаку огня и перемахнуть через перила пандуса. И мимо него в переулок тоже не проскочить.

— Кто ты такая? — повторяет он. — Почему ведьма так заботится о твоей защите?

Я высоко вздергиваю подбородок, сердце бешено колотится. Если я когда-либо и хотела поверить в магию, то именно сейчас.Джаспер, если ты меня слышишь, ты мне нужен , — кричу я небесам.

Энцо подходит еще ближе; пламя в его глазах остывает до обугленных углей. Он протягивает руку.

— Идем со мной.

— Нет! — Я еще сильнее вжимаюсь в бетонную стену. — Я никуда с тобой не пойду, мудак.

Он ухмыляется.

— Знаешь, моя госпожа любит поиграть со своей едой, прежде чем съесть ее. Время от времени она делится. Когда я расскажу ей, как одолел ведьму воздуха, она меня наградит. Мне доставит огромное удовольствие заставить тебя говорить для нее. Но сначала я заставлю тебя кричать для меня.

От угрозы в его словах у меня сводит живот.

— Убей меня, если так хочешь. Я тебе ничего не скажу!

— Пока нет, — издевается он. — Но мы ведь еще не начали играть. — В его руке вспыхивает пламя, когда он заносит ее надо мной. Пошевелив пальцами, он позволяет искрам падать вниз. Я вскрикиваю от боли, когда крошечные капли огня шипят на моей коже. Пытаюсь отползти, но он лишь загоняет меня в угол, смеясь и продолжая сыпать на меня пламя.

Дайн, пожалуйста. Помоги мне.

Энцо нависает надо мной, его глаза — словно два тлеющих черных угля.

— А теперь давай попробуем еще раз, мышка. Назови свое имя, и я сделаю тебе больно лишь чуточку. Промолчишь — и мне придется сделать тебеочень больно. Выбор за... — Не успевает ведьмак договорить, как давится воздухом, его огненные глаза расширяются от шока. Он медленно опускает взгляд на свою грудь.

В ужасе поднимаю взгляд и вижу, как у него за спиной из вихря теней появляются две костлявые руки. Кончики костяных пальцев впиваются ведьмаку в грудь, проходя сквозь кожу, мышцы и кости так легко, словно Энцо сделан из мягкого масла. Я в оцепенении смотрю, как эти костлявые руки рывком разводят в стороны его грудину, разрывая ведьмака надвое.

Я вскрикиваю, закрывая голову руками, пока на меня дождем обрушиваются кровь и внутренности. Раздается хруст ломающихся костей, а затем ведьмак замертво падает к моим ногам с омерзительным чавканьем; его тело очищено, как окровавленный банан. Глаза-угли вспыхивают в последний раз, прежде чем пламя гаснет навсегда.

Дрожа, с бешено колотящимся сердцем, я смотрю вверх сквозь пальцы. Рейф парит передо мной, окутанный вихрем непроглядно черных теней, и держит хребет ведьмака.

Дайн.

Я разглядываю его. У него нет ног, нет нижней половины тела. Верхняя часть туловища задрапирована в мантию, лицо скрыто под глубоким капюшоном. Тени струятся из него, заползая в углы погрузочной платформы, поглощая весь свет из переулка.

Бросив хребет к моим ногам, он протягивает костлявую руку. С нее капает кровь ведьмака, которого он только что выпотрошил, как рыбу. С колотящимся в горле сердцем я беру ее, позволяя ему поднять меня на ноги. Второй окровавленной рукой он берет меня за лицо.

— Ты в порядке? — хрипит он. — Моя Берди, ты не ранена?

— Ты пришел, — шепчу я, не в силах отдышаться.

— Я услышал, как ты позвала меня по имени.

Изо всех сил сдерживая слёзы, я прижимаюсь к его груди, всем телом оседая на него от облегчения. В безопасности его объятий я наконец позволяю себе отпустить панику и страх. Он здесь. Теперь меня никто не тронет.