Она фыркает, явно раздраженная; ее аура меняется от мягких серых тонов к темно-болотно-зеленым и холодному, черному как уголь цвету.

— Ты знаешь, о ком я говорю, рейф. Эзра Хоу. Хочу, чтобы ты следил за ним как ястреб. О малейшем намеке на предательство немедленно докладывать мне.

— Предательство? — повторяю я.

Теперь она подается вперед, в глазах блестит злоба.

— Одним из последних поступков Джаспера Прескотта на этой земле была попытка увести у меня моего копателя. Верховный жрец угрожал Хоу. Это выбило беднягу из колеи. Заставило его начать задавать вопросы, которые он не должен задавать. По крайней мере, если я хочу и дальше действовать в тени, вне досягаемости хитрых маленьких барьеров острова.

Я склоняю голову, отчаянно пытаясь скрыть любой намек на облегчение, который может проступить сквозь тени моего капюшона. Мы на верном пути. Она определенно хочет получить то, что зарыто в Хоумвуде. Ей нужен Хоу, чтобы это достать. Всё можно решить. Мы можем остановить ее. Я могу стать свободным.

— Не понимаю, почему бы тебе просто не перебить их всех, — бормочет Барсотти, скрестив руки на груди. — Отправь рейфа со списком их имен, и покончим с этим.

Может, я и не способен убить Людмилу, но его я убить могу. Голыми руками. Я не хочу пробовать на вкус ни единой частицы его багрово-бурой души. Мое тело сжимается, как пружина, в готовности к атаке. С последствиями разберусь потом.

Но тут Людмила поджимает губы, явно раздраженная тем, что один из ее командиров ставит ее слова под сомнение. Минди осмеливается бросить на угрюмого ведьмака испепеляющий взгляд через плечо. Со вздохом Людмила переводит взгляд на ведьму-гарпию.

— Объясни Энцо, почему мы не можем просто убить их всех, моя сладкая.

Я замираю, отчаянно желая тоже услышать ответ.

Минди выпрямляется, ее цепкий взгляд прикован к ведьмаку, стоящему за диваном.

— Потому что защитные барьеры острова Берр были установлены не с помощью стихийной магии. Те мерзкие старые ведьмы использовали магию крови.

— Мы не можем относиться к ним как к барьерам, — добавляет Людмила. — Это скорее проклятие, вплетенное в кровь каждой ведьмы острова Берр, которое поддерживается и усиливается с каждым их вздохом. Но кровные проклятия — коварные штучки. Кому, как не мне, это знать, — уверенно добавляет она. — Если убить их всех, проклятие не исчезнет, это лишь обрубит мою последнюю надежду на то, что ведьмы сами его снимут. Пока жива хоть одна ведьма острова Берр, жива и моя надежда наконец-то заполучить желаемое.

Кровное проклятие! И почему я раньше не уловил эту связь? Теперь всё кажется таким очевидным. Ведьма-гарпия, разумеется, права. Магия большинства ведьм привязана к их стихии. После их смерти даже чары самой могущественной ведьмы, читающей заклинания, обратятся в прах.

Но проклятие? Это хитро. Мощное наложенное проклятие можно заставить перехитрить и пережить всех. За все свои годы я не видел ничего столь же эффективного, как барьеры острова Берр. Почти непроницаемые для всех, кроме горстки магических существ, включая меня самого.

По другую руку от нее Димитрий Галанис бросает на нее взгляд.

— Значит, такова Ваша цель? Вы намерены заставить ведьм снять проклятие со своего острова?

Людмила пожимает плечами.

— Я, безусловно, обдумывала это. До сих пор они оказывались довольно несговорчивыми. Да и я думала, что в этом нет никакого смысла. Хоу принес мне веские доказательства того, что, возможно, я ошибалась. Я столько ждала, чтобы вскрыть скользкие секретики этого острова. Могу подождать еще немного. Мой новый друг Хоу такой ревностный энтузиаст. Такой упертый. А мой рейф доказал, что незаменим в ведении интриг.

Это самый близкий к комплименту отзыв, который я слышал от нее за почти двести лет. Боги, как же я ее ненавижу.

Она поворачивается ко мне, ее взгляд снова становится властным.

— Ступай, рейф. Смотри и слушай. Принеси мне имя их следующего главы ковена. И если хоть одна из этих ведьм хотя бы посмотрит в сторону Хоумвуда, ты должен немедленно мне доложить. Понял?

Я киваю.

— Да, госпожа.

— Хорошо. — Она отмахивается, прогоняя меня. — Скройся с глаз моих.

Не раздумывая ни секунды, я позволяю теням поглотить меня, бросаясь в безопасность пустоты.

Пока я кувыркаюсь в бесконечной тьме, голова идет кругом. Это одновременно лучший и худший из возможных исходов. Лучший — потому что Людмила со своим благословением дала мне свободу покинуть клетку и преследовать моего ведьмака и моего человека. Я могу отправиться к ним. Могу быть с ними. Могу рассказать им всё, что только что узнал.