— В моем арсенале таятся два вида магии. Первый способен воплотить в жизнь ваши самые сокровенные желания, а второй — дать ответ на любой вопрос при помощи зеркала. Разумеется, за исполнение желаний придется отстегнуть звонкую монету, в то время как за ответы зеркала нужно лишь честно ответить на его собственный вопрос. Какое представление изволите увидеть?

Брюнет с карими глазами, всем своим видом выдававший неплохое воспитание, переглянулся с родителями и с улыбкой отозвался:

— Боюсь, мои чаяния слишком невыполнимы, так что не стану утруждать вас понапрасну.

— А вот диковинное зеркало, способное раздавать ответы, интригует меня куда сильнее.

Клейн с притворным сожалением покачал головой и, виртуозным пассом левой руки, извлек на свет миниатюрное серебряное зеркальце, с двух сторон украшенное черными самоцветами, которое до этого пряталось в рукаве.

— Сдается мне, вещица старинная, — с живым интересом подметил попутчик, после чего поинтересовался: — Мой вопрос таков: какова подлинная цель моего нынешнего визита в Констон?

Лицо Клейна озарила типичная для уличных шарлатанов загадочная улыбка. Плавно проведя правой рукой по глади стекла, юноша с напускной, ледяной серьезностью зашептал:

— Свет-мой зеркальце, скажи, тайну эту доложи.

Трижды повторив этот стишок, фокусник отнял ладонь, явив отражающую поверхность взорам троих зрителей.

На амальгаме из ниоткуда проступила вязь серебристых слов:

«Женитьба».

— … Воистину, поразительно, — переглянувшись с родителями, проронил юноша. Лица всей троицы вытянулись в искренней оторопи.

Едва переступив порог вагона, это семейство ни словом не обмолвилось о грядущем торжестве, да и в их багаже не светилось ничего, что могло бы навести на подобные мысли.

Столь чистый трюк, напрочь лишенный дешевого реквизита и подсадных уток, предстал их глазам впервые.

— Что ж, теперь черед зеркала задавать вопросы, — с усмешкой бросил Клейн, вновь накрывая стекло ладонью.

— Извольте, — с бьющим через край любопытством согласился собеседник.

— А теперь давайте узрим, какую загадку таит в себе эта реликвия, — театрально, с присущей сценическим магам вычурностью провозгласил сыщик, плавно убирая руку.

Серебристая вязь на глади стекла уже успела суетливо перестроиться, вылепив полноценную фразу:

«Ты ведь втайне спишь и видишь, чтобы твоя новоиспеченная женушка разменяла пятый десяток, не так ли?»

Лицо молодого человека вмиг окаменело, затем налилось мертвенной бледностью, а мгновением позже густо, кричаще покраснело.

— Вздор! — тут же взвился он, инстинктивно покосившись на родителей, и суетливо, с нотками паники в голосе добавил: — Какого дьявола оно несет⁈

— … Оно просто изволит шутить, — с виноватой улыбкой парировал Клейн. Торопливо прихлопнув зеркало ладонью, он виртуозно разыграл искреннее недоумение, всем своим видом показывая, что подобный конфуз стал для него полнейшим сюрпризом.

Спустя секунду рука вновь скользнула в сторону.

Как и следовало ожидать, текст претерпел свежую метаморфозу:

«Сколько тебе лет?»

— Двадцать пять… — с параноидальной опаской, до смерти боясь угодить в очередной капкан, выдавил бедолага.

Ему явственно чудилось, будто взоры родителей и прочих зевак в вагоне теперь сверлят его с весьма причудливым, тяжелым подозрением.

— Что ж, на этом наш сеанс благополучно подошел к концу, — с усмешкой объявил Клейн, проворно пряча реликвию. — Желаете испытать на себе второй фокус?

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как паровоз разразился пронзительным, оглушительным свистком — верным звоночком скорого прибытия на станцию.

— Прошу простить, но мне пора сходить, — извинился Клейн, сноровисто выудив золотой брегет и со щелчком откинув крышку.

Подхватив свой нехитрый скарб, юноша влился в густой людской поток и покинул вагоны, ступив на перрон, где еще не успели зажечь газовые фонари.

Это был Белдан — провинциальный городок в графстве Межморья, чья судьба, некогда взлетевшая на угольном буме, нынче бесславно катилась в тартарары из-за истощения тех же самых шахт.

В картине мира Клейна этот полис имел ценность лишь по одной железобетонной причине: во время недавней мировой мясорубки он служил критически важным, стратегическим узлом на пути вторжения фейсакских орд.

Фейсакцы, плетя свои интриги, наметили три стержневых маршрута для прорыва. Первый бил в лоб: штурм горной гряды Аманда в отчаянной попытке смять сухопутную оборону на рубежах. Второй накатывал с моря: армады, отчалив от острова Суня, утюжили прибрежные гавани, силясь высадить десант. И, наконец, третий вектор предполагал рывок со стороны Межморья, дабы по железнодорожным артериям стремительно пробиться в самое сердце Королевства — Баклунд.