Не успели очертания юноши обрести кристальную четкость, как его тело с сухим треском рассыпалось на мириады извивающихся, прозрачных червей. Рой тварей суетливо брызнул во все стороны, позволив проклятому «занавесу» вкупе с девяткой редкостей мира духов с глухим стуком рухнуть оземь.

Вслед за этим «Черви Духа» сноровисто стянулись обратно в монолит. Часть из них виртуозно перекроила свою суть, обернувшись полувысоким шелковым цилиндром, сорочкой, жилетом, строгим сюртуком и брюками.

Благоразумно не теряя ни доли секунды, сыщик властным жестом приманил к себе «занавес» и духовные ингредиенты, с параноидальной сосредоточенностью приступив к варке эликсира.

Для него этот миг являлся поистине идеальным, безупречным шансом вознестись до «Слуги Тайн».

С одной стороны, зубодробительные требования таинства уже были благополучно закрыты благодаря сделке с «Джинном». Вот только этот эффект отнюдь не вечен — он неминуемо растает без следа. С другой же стороны, Адам, выступающий самой фатальной угрозой для ритуала, нынче наглухо увяз в мясорубке, придавленный чудовищным прессом «Повелителя Бурь». Этому Королю Ангелов было попросту не до того, чтобы вставлять палки в колеса.

Вздумай он опрокинуть в себя зелье первой Последовательности в более спокойных реалиях, Клейна до смерти грызла бы паранойя. «Фантазер» Адам мог бы играючи, через Океан коллективного бессознательного, исподволь подкинуть ему в самый критический момент толику отчаяния или страха. При таком раскладе фатальный срыв и потеря контроля стали бы железобетонно неизбежным финалом.

Его недавний вопль «Леодеро» преследовал одну-единственную, стержневую цель: отнюдь не стереть в порошок Заратула, а намертво сковать боем самого Адама, истинное божество во плоти!

— Дело в том, что в процессе проведения таинства «Слуги Тайн» маг напрочь лишен возможности загодя пустить в ход мощь «Замка Истока», дабы вылепить зародыш божественного царства и наглухо отсечь себя от внешнего мира ради безопасного возвышения. Подобный глухой щит банально обрубил бы мистические мосты между ритуалом и соответствующим сектором мира духов, превратив обряд в жалкий пшик.

Не прошло и десятка секунд, как в ладони Клейна материализовался флакон с эликсиром — темным, беспросветным, до боли напоминающим ночные океанские пучины. Синхронно с этим тот самый фантом, что нес бессменную вахту в «Замке Истока», звонко щелкнул пальцами. Этот изящный финт исполнил жалкую горстку чаяний, скопившихся в пульсирующих световых точках и багровых звездах, позволив остаткам зелья «Чудотворца» перевариться до самой последней капли.

Силуэт в чертогах «Замка Истока» в то же мгновение стремительно поблек и растаял, возвращая подлинному телу Клейна первозданную целостность. Отныне сыщик пребывал в своей абсолютной, пиковой форме, изготовившись испить зелье.

И в тот самый миг, когда ослепительная молния в очередной раз распорола небеса, озарив бушующий океан, Клейн плавно вскинул правую руку. Поднеся к губам отнятый у марионетки флакон, он залпом, без единой запинки опрокинул в глотку невесомый, словно воздух, эликсир.

Глава 1352 Слуга Тайн

Едва эликсир «Слуги Тайн» скользнул внутрь, Клейн физически ощутил, как его плоть начинает стремительно, гротескно раздуваться.

В мгновение ока юноша напрочь лишился связи с собственным телом и «Червями Духа». Ему оставалось лишь беспомощно созерцать, как они истончаются и рассыпаются, бесследно растворяясь в пучинах мира духов — измерения, чью суть невозможно было ни втиснуть в рамки привычных слов, ни постичь убогой человеческой логикой. Казалось, его естество вот-вот распадется на мириады абстрактных, хаотично сплетенных информационных потоков.

В этот звенящий миг от Клейна с горем пополам уцелел лишь голый рассудок, худо-бедно цепляющийся за остатки самосознания.

«Он» просто парил в этих недрах мира духов, кишащих неисчислимыми диковинными силуэтами. Утратив малейший контроль над физической оболочкой и Потусторонними характеристиками, сыщик угодил под сокрушительный каток из мириад чужих мыслей, знаний, оккультных символов и знаков. Эта лавина безжалостно вымывала из него искру личности, толкая к самому краю гибельной пропасти, где его эго грозило раствориться без остатка и намертво слиться с призрачным измерением.

Продлись эта экзекуция чуть дольше, и Клейн неминуемо канул бы в Лету. Но именно в эту секунду некий конкретный сектор мира духов вдруг навел незримые, спасительные мосты с его угасающим разумом.

Эти координаты соответствовали одному городку, чьи обыватели влачили самую заурядную, будничную жизнь. Они носили собственные имена, писали личные истории и барахтались в хитросплетениях индивидуальных судеб. Их пути постоянно пересекались, сплетаясь в сложный узор, который и породил целостный информационный слепок в мире духов — ту самую абстрактную, концептуальную матрицу.

Этот полис в конечном итоге пал жертвой леденящего, чудовищного катаклизма, оказавшись наглухо погребенным под пылью веков.