Элджер сурово свел брови. Сплетя эту катастрофу воедино с той самой чертовщиной, когда по всему Байаму разом распахнулись все двери и окна, моряк спинным мозгом почуял леденящий, небывалый масштаб угрозы.

Не теряя ни секунды, он гаркнул прямо в пустоту:

— Немедля разбиться на звенья по трое! Хватайте те Запечатанные артефакты второго и третьего классов, что обладают живой искрой, но не сулят сиюминутной фатальной гибели, и пулей тащите их на поверхность! Кровь из носу надлежит обрубить риск цепной реакции!

Опираясь на этот маневр, подземелья мигом превратятся в мертвую, безлюдную зону, лишив самые смертоносные диковинки возможности собирать кровавую жатву в первые же минуты хаоса.

А когда буря уляжется и аномалия с рухнувшими барьерами благополучно сойдет на нет, Уполномоченные Каратели смогут со спокойной душой, методично зачистить авгиевы конюшни и вернуть всё на свои места.

Разумеется, вся эта многоходовочка зиждилась на одном железобетонном условии: если те самые три Запечатанных артефакта первого класса не слетят с катушек окончательно.

Стоит им лишь вырваться из-под контроля, как их чудовищные побочные эффекты в считанные мгновения наглухо затопят весь Байам.

Вот только в реалиях, когда монолитные печати уже стерты в порошок, шансы на то, что эта троица будет вести себя смирно, болтались на круглом нуле.

Первой же дерзкой мыслью, ослепительной вспышкой пронесшейся в уме Элджера, было: сгрести в охапку ту самую дрянь, чей радиус поражения бьет дальше всех, задавить её собственной полубожественной мощью и пулей унести ноги в открытый океан, подальше от полиса.

Для него самого этот финт не сулил сиюминутной фатальной угрозы — как-никак, он был полноценным святым. Зияющая брешь плана крылась в ином: оставшиеся две реликвии первого калибра неминуемо разнесут Байам в щепки, обрушив на город катастрофические разрушения.

«По крайней мере, я сделал всё, что было в моих силах…» — Элджер резонно рассудил, что этот сценарий не только спасает его собственную шкуру, но и дарует безупречное, железобетонное алиби перед грядущими дотошными инквизиторами из Церкви Бурь. Весьма недурный, изящный расклад.

Его взгляд на чистых инстинктах скользнул за окно. Там, в непосредственной близости от собора, теснились корпуса нескольких школ и казенных богаделен.

Моряк плавно отвел взор. Провалившись в глухое, звенящее молчание на пару секунд, он тяжело вздохнул и продолжил чеканить приказы:

— Остальное я беру на себя.

Эхо его слов вновь обратилось вибрирующими электромагнитными волнами. Сплетаясь в серебристо-белую молнию, они хищно устремились в самые недра подземелий.

Глава 1351 Ухватиться за шанс

Передавая послание «Уполномоченным Карателям», Элджер уже лихорадочно, с пулеметной скоростью выстраивал в голове план дальнейших действий:

Перво-наперво надлежало не терять ни секунды и вознести мольбы «Повелителю Бурь», отчаянно уповая на Его божественную эгиду и подмогу. Следом — пулей метнуться в подземелья, дабы, пустив в ход собственные паранормальные таланты, грубой силой подавить три Запечатанных артефакта первого класса, включая «Лазурные Врата».

Если в процессе этой заварушки «Повелитель Бурь» соизволит ниспослать отклик, или же аномалия с рухнувшими барьерами благополучно и в срок сойдет на нет — ломать голову над запасными вариантами не придется. Но если обе эти надежды обернутся прахом, а силы начнут предательски таять, останется лишь одно: бить челом господину «Шуту».

Элджер кристально ясно осознавал: припри его к глухой стенке, какой бы метод он ни избрал и как бы виртуозно ни заметал следы постфактум, отвести от себя подозрения Церкви уже не выйдет. Как-никак, в одиночку удержать в узде сразу три реликвии первого ранга — это дичь, не поддающаяся никакой логике.

И тогда у него останется лишь один-единственный, фатальный выход: едва аномалия стихнет и печати вновь обретут былую хватку, немедля дезертировать и пуститься в бега. Этот шаг пустит по ветру долгие годы кровавого пота, лишений и титанического труда, вынудив навсегда распрощаться с таким выстраданным, желанным престолом кардинала.

Впрочем, если на другую чашу весов ложилась собственная жизнь, подобная цена казалась вполне сносной.

Что же до рухнувших к нулю шансов наложить лапы на «Книгу Бедствий» и прочих плачевных последствий — нынче моряк благоразумно задвинул эти заботы на задворки сознания. До решения таких проблем ему было еще пилить и пилить. Разумеется, будучи полубогом и кардиналом Церкви Бурь, он не питал слепых иллюзий: всевидящее око «Повелителя Бурь» почти стопроцентно было приковано к нему. Вздумай он удариться в бега, выжить без эгиды иной, не менее заоблачной сущности ему не светило ни при каких раскладах. Исход подобного мятежа без надежного тыла был бы воистину леденящим.

А в этих материях ему оставалось уповать исключительно на господина «Шута».