В следующую же секунду мистер «Дверь» вскинул голову. На Его правом глазу уже красовался выточенный из хрусталя монокль.

Стекло мгновенно полыхнуло ослепительной вспышкой, ревущим потоком света залив всё мироздание.

В эту самую звенящую долю секунды все огрехи с рухнувшими печатями были виртуозно исправлены, а любые, казалось бы, заурядные поступки — фатально извращены и обращены в ошибки. Стрелки всех часов мира разом перепрыгнули на несколько мгновений вперед.

Таинство возвышения до нулевой Последовательности «Ошибки» на стезе «Мародера» гласило:

В самый разгар чужого божественного ритуала — внаглую умыкнуть место творца и подменить его собой!

А триумфальное возвращение мистера «Дверь», судя по всему, послужило тем самым идеальным, прямым спусковым крючком для Его восхождения на божественный престол.

Ослепительное сияние стремительно померкло, и мистер «Дверь» благополучно обернулся Амоном, щеголяющим в остроконечной мягкой шляпе и классической черной мантии.

В руке этого «Богохульника» намертво был зажат сотканный из кристально чистого звездного света ключ, дышащий седой, архаичной древностью.

Прямо над Ним с сокрушительной силой рухнула кроваво-красная мантия, отчаянно силясь поглотить Его в своих объятиях. А за спиной багровый прилив с первобытной яростью протискивался сквозь ошметки «Врат Плоти и Крови», твердо вознамерившись окончательно, до последней капли просочиться в эту реальность.

В этот крошечный, мимолетный миг кровавое лунное сияние взревело с немыслимой мощью, наглухо отсекая и слепящее солнце, и первозданный мрак, и земную твердь, и тусклый свет вкупе с диковинной белой башней, не позволив им прорваться внутрь.

Оказавшись лицом к лицу с леденящей эрозией Внешнего божества, Амон лишь едва уловимо изогнул губы в усмешке. Хищным жестом выбросив правую руку вперед, Он выудил невесть откуда изъеденную патиной, дышащую первобытной древностью каменную плиту.

Первую «Скрижаль Богохульства»!

Вслед за этим Он виртуозно вогнал вылупившийся из недр «Моря Хаоса» артефакт прямо в зияющую брешь рухнувших «Врат Плоти и Крови». Выставив скрижаль в качестве обманки, Он изящно подставил её под удар падающей кроваво-красной мантии.

Первая «Скрижаль Богохульства» в ту же долю секунды налилась призрачной прозрачностью, словно наглухо прорубив мосты к бескрайнему, бездонному океану, таящему в себе все мыслимые оттенки и возможности.

Этот бушующий океан ревущим приливом пожрал кровавую мантию без остатка, воздвигнув монолитный, несокрушимый щит против хлынувшей из космоса багровой волны.

И без того разрушенные «Врата Плоти и Крови» начали стремительно, гротескно съеживаться, пока не испарились без следа. Сквозь тающую преграду прорвался исполненный первобытной ярости, леденящий душу рык, гулким эхом раскатившийся по округе.

Мгновение спустя в вышине вновь вырисовалась кровавая луна. Её багровый окрас начал пугающе быстро выцветать, возвращая первозданную, кристально чистую белизну, поверх которой, казалось, гротескно извивался исполинский, искаженный алый силуэт.

Облаченный в черную мантию и щеголяющий остроконечной шляпой Амон изящно поправил хрустальный монокль на глазу. Вальяжно махнув рукой на прощание сверлящему Его алому фантому и непорочно-белой луне, Король Ангелов растянул губы в улыбке и, учтиво прижав руку к груди, отвесил галантный поклон всем собравшимся зрителям.

…………

Под сводами костяного собора, где возвышалось монументальное распятие, а мириады вмурованных черепов немигающе пялились на мир пустыми глазницами.

Адам, облаченный в аскетичную белую сутану, бросил мимолетный взгляд на бушующие за цветными витражами нескончаемые разряды молний. Плавно поднявшись с места, Он приблизился к той самой луже крови и ошметков, что осталась от Клейна. Склонившись, Он бережно подобрал дышащее седой, первобытной мистикой зеркало.

Вслед за этим Он круто развернулся и неспешным шагом направился прямиком ко второй «Скрижали Богохульства».

…………

Первым фантомом, которого Заратул выудил из исторического тумана, по-прежнему оставался Рассел Густав — щеголяющий в расшитом золотом темно-красном камзоле и каштановых, слегка вьющихся локонах.

Для этого «Слуги Тайн» багаж знакомых ангелов, коих Он мог бы призвать за Свою долгую жизнь, был поистине колоссален. Вот только мастодонтов, чья мощь на голову превосходила бы первую Последовательность «Императора Знаний», набиралась жалкая горстка. В их число входили пращур династии Антигонов — еще до того, как вскарабкался до статуса Наполовину «Шута», «Ангел Судьбы» Уроборос, да парочка командиров легиона «Красной войны», способных виртуозно, опосредованно зачерпнуть силу самого «Красного Ангела».

Вот только в текущих, критических реалиях Заратул резонно рассудил, что сделать ставку на историческую проекцию именно Рассела Густава будет куда благоразумнее и надежнее: