О том, согласится ли на эту сделку сам мистер «Дверь», мужчина даже не задумывался. В его картине мира любой бедолага, веками гниющий в изгнании под глухими печатями, спал и видел лишь одно: вырваться на волю, невзирая на поистине астрономические расценки!

— Будет исполнено, великий Бог Войны, — в порыве горячки, пробарахтавшись в раздумьях лишь жалкое мгновение, Верду выпалил согласие.

Не теряя ни секунды, он сноровисто перекроил алгоритм таинства, добавив фазы жертвоприношения и дарования. Выудив железный кинжал, мужчина безжалостно полоснул себя по предплечью, сцедив изрядную порцию темно-багровой крови.

Едва кровь, обратившись россыпью рубиновых жемчужин, просочилась сквозь Врата Жертвоприношения и Дарования, пространство за створками налилось первобытным, непроницаемым мраком, в чьих недрах, казалось, копошились мириады хтонических бестий.

В следующую же секунду иллюзорный портал исторг из себя некий сгусток.

То был полупрозрачный, ощетинившийся склизкими щупальцами ком плоти. По его поверхности судорожно извивались, то и дело вгрызаясь внутрь и выползая наружу, гротескные прозрачные черви.

Хватило лишь мимолетного взгляда на эту мерзость, чтобы Верду повело в сторону. Рассудок мгновенно заволокло мутной пеленой, словно черепную коробку до краев залили густым клейстером.

В этот самый критический миг с небес сорвалась искра пламени. Она надежно укутала фигуру мага, щедро окрасив его взор в багровые тона.

Купаясь в этом алом свете, мужчина вновь смог безболезненно созерцать гротескный ком плоти, наглухо избавившись от леденящей отдачи.

Следом Врата Жертвоприношения и Дарования выплюнули еще одну диковину.

На сей раз это была птица с гротескно искореженной головой. Каждое её перышко источало тусклое, призрачное звездное мерцание, а по телу то и дело суетливо скользили и расползались лучи, до боли напоминающие светящихся червей.

«„Червь Звезд“… Неужто это бестия, таящая в себе Потустороннюю характеристику „Мастера тайн“? А тот предыдущий кусок мяса служил суррогатом „Мага причуд“… И впрямь, все эти титулы — лишь названия эликсиров. Они отнюдь не привязаны исключительно к человеческому роду. Тот же статус полубога подчиняется аналогичной логике, покуда к нему не прилепить жесткую оговорку „получеловек“…» — Верду, будучи досконально осведомленным о подноготной собственной стези, вмиг раскусил суть происходящего.

А это железобетонно вопияло о том, что для таинства по вызволению мистера «Дверь» вполне сгодятся чудовища полубожественного калибра со стезей «Провидца», «Ученика» и «Мародера». И, что куда важнее, самому Верду даже марать руки не придется — великий Бог Войны великодушно взял все хлопоты на Себя!

От этого озарения душу мужчины затопил дикий, бьющий через край восторг. Сгорая от первобытного предвкушения, он вперил взгляд во Врата Жертвоприношения и Дарования, отчаянно дожидаясь третьего подношения.

Не прошло и секунды, как из беспросветного мрака вырвался очередной ком, с глухим стуком шлепнувшись на алтарь.

То была пребывающая в глубокой отключке ворона. Впрочем, от птицы здесь остался лишь внешний фасад: её правый глаз окаймляло угольно-черное кольцо, а прозрачные насквозь перья пестрели мириадами замысловатых кругов.

«Монстр, выступающий эквивалентом „Паразита“…» — сердце Верду радостно екнуло, и он от всей души, истово вознес хвалу великому Богу Войны.

…………

Под сводами костяного собора.

— От Тебя осталась одна лишь голая божественность? — глухо вопросил Клейн, неотрывно сверля взглядом возвышающийся впереди монументальный крест.

В его картине мира, попытка восстать из пепла, оседлав отсеченную от себя же личину или субличность, неминуемо сулила фатальные изъяны. И плевать, что у этого фантома в арсенале имелись подлинная плоть, полновесные Потусторонние характеристики и даже худо-бедно слепленное эго — достичь первозданного совершенства подобный суррогат не мог ни за какие коврижки.

А уж все эти гротескные выходки Адама лишь подливали масла в огонь его подозрений.

Восседающий по соседству Адам, облаченный в аскетичную белую сутану, даже не дрогнул в лице. Сохраняя всё тот же умиротворяющий фасад пастыря на проповеди, Он изрек:

— Истинно так.

— Лишь наглухо слившись с «Истинным», Я обрету подлинную целостность.

«Так я и думал…» — Клейн тяжело вздохнул и проронил:

— Выходит, «Истинный Творец», будучи концентрированным сгустком гнилой изнанки и первобытных, первобытных страстей, впитал в себя львиную долю Твоей былой человечности?

— Оттого Он и слетел с катушек, — с ледяной отстраненностью, словно перемывая косточки случайному прохожему, парировал Адам.

Клейн на долю секунды провалился в раздумья. Не отрывая взора от остатков текста на второй «Скрижали Богохульства», юноша забросил очередную удочку:

— Если вы всё же сплететесь воедино, кто из вас двоих будет дергать за ниточки и править бал?