Это послание предназначалось Герману Воробью. Катлея ни на йоту не сомневалась: суровому авантюристу с лихвой хватит одного-единственного вопроса с крошечной ремаркой, дабы с полуслова раскусить её подлинные опасения.

Сноровисто сложив письмо, она выудила золотую монету и приступила к ритуалу призыва той самой леденящей душу посланницы.

…………

«Только-только свернули сходку Клуба Таро, а леди „Отшельник“ уже строчит мне депеши… Вряд ли это агентурные сводки по „Скрытому Мудрецу“, слишком уж резво…» — Клейн в этот час благополучно совершал вояж на борту парохода, неспешно идущего по водам реки Тассок.

Облаченный в черную мантию, юноша принял письмо прямиком из уст мисс посланницы. Развернув пергамент, он пулеметным взором проглотил всё содержимое за долю секунды.

И тут… брови Клейна мгновенно, сурово сошлись на переносице.

Быть может, всё дело в том, что Фрэнк и в повседневной жизни являл собой ходячую пороховую бочку, источая бьющее через край «безумие». Как бы там ни было, сыщик до сего мига умудрялся в упор игнорировать риск того, что этот отбитый «Друид» уже давно угодил под каток тлетворного влияния «Матери Падения».

В свое время этот биолог загремел под трибунал Церкви Матери-Земли за свои запретные эксперименты, а после и вовсе пополнил списки разыскиваемых еретиков… Если вынести за скобки вероятность осквернения самой «Матери-Земли», и если церковная махина работала без сбоев — это кристально ясно вопиет о том, что инквизиторы раскусили гнильцу в повадках Фрэнка… Вот только, нарой они железобетонные улики, ублюдок ни за какие коврижки не унес бы ноги с эшафота живым… Мысли вихрем неслись в голове Клейна. Юноша отчаянно силился выудить из памяти хоть какие-то зацепки, опираясь на свой багаж знаний об этом маньяке.

'Его ритуальная жестикуляция опасений не вызывает. Поза для молитвы и будничные жесты восхваления — это совершенно разные вещи. Точь-в-точь как Потусторонние Церкви Ночи: они не станут чертить четыре точки на груди по часовой стрелке прямо посреди истовой мольбы, приберегая этот жест исключительно для финального аккорда…

Но если отбросить эту мелкую шероховатость, то Фрэнк — это один сплошной, ходячий сбой в системе. Он до боли смахивает на вскормленного грудью отпрыска самой «Матери Падения»…' — пока эти ослепительные инсайты пронзали его рассудок, Клейн выковал две абсолютно взаимоисключающие, парадоксальные гипотезы:

Либо Фрэнк подцепил настолько ювелирную, скрытую порчу, что даже инквизиторам Матери-Земли оказалось не по зубам вынести железобетонный вердикт. Либо же «Матерь Падения» тут вообще ни при чем, а парень банально, наглухо слетел с катушек сам по себе, отчего и выглядит вылитым фанатиком злого божества.

И, положа руку на сердце, ни один из этих раскладов не сулил Клейну благополучного финала в обозримом будущем.

Он кристально ясно помнил: те самые грибные эксперименты Фрэнка совершили качественный, прорывной скачок лишь после того, как в помощники ему затесался прихожанин «Первозданной Луны». А эта сущность, на минуточку, являлась не чем иным, как одним из воплощений «Матери Падения».

А это означало, что с того самого рокового мига, плевать, барахтался ли Фрэнк в скверне изначально или был чист как слеза, он почти стопроцентно угодил под всевидящее око самой «Матери Падения».

И дело это пахло откровенно фатальным керосином.

«Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и тот гротескный вариант, что Фрэнк оказался настолько поехавшим маньяком, что даже „Матерь Падения“ в первобытном ужасе предпочла отвести взгляд…» — с горькой, самоироничной усмешкой пробормотал себе под нос Клейн.

Впрочем, шансы на подобный исход болтались на нуле. Леденящая, заоблачная мощь Внешних божеств на мириады световых лет превосходила всё то, что мог осмыслить рассудок заурядного полубога.

Клейн всерьез подозревал: не страшись Внешние божества, что слишком радикальные удары разнесут в щепки божественные якоря, стравив местных мастодонтов в кровавой мясорубке друг с другом, что неминуемо подстегнуло бы дальнейшее слияние Потусторонних характеристик и пробудило бы Самого Первозданного — Они бы уже давным-давно, играючи стерли в порошок само солнце, наглухо обрушив экологический баланс этого мира. Неужто тварям, которым пока не по зубам пробить первозданный барьер, не хватило бы дури потушить жалкую звезду за его пределами?

Порой сыщик даже ловил себя на шальной мысли: а то ли самое солнце воочию лицезрят местные астрономы? Одному богу известно, не является ли это светило лишь фальшивой ширмой, и «Вечное Пылающее Солнце» банально само подвесило Себя на небосводе?