— И зарубите на носу то, о чем я талдычил вам давеча: здешние воды смердят фатальной, первобытной угрозой.

— Сидите, сидите, нечего вскакивать.

Заметив, что юный старейшина, назвавшийся Дерриком, вкупе с парочкой других «полугигантов» уже вознамерились подорваться с мест, дабы выказать ему высочайший, благоговейный пиетет, Даниц поспешно замахал руками, наглухо пресекая этот варварский, по его меркам, порыв.

«Будь у меня такой ростик, я бы уже давно смотрел на весь мир как на кучу дерьма и крыл всех трехэтажным матом…» — беззвучно проворчал про себя корсар. Звонко хлопнув в ладоши, он дал матросам отмашку заносить провиант.

В ту же долю секунды ноздри Деррика и остальных обитателей Города Серебра щекотно обдало густым, сшибающим с ног ароматом. Он до боли походил на дух жарящихся мясных грибов, вот только в нем затесалась некая диковинная, не поддающаяся описанию, едва уловимо бьющая по рецепторам пряная нотка.

Этот одуряющий запах оказался настолько первобытно-манящим, что у Лиавала, Кандис и их соратников инстинктивно, ручьями потекла слюна, а давно позабывшие о роскоши желудки разом свело голодной судорогой.

— Дисийское барбекю, — небрежно ткнув пальцем в вошедшего матроса, объявил Даниц.

В руках матроса покоилось исполинское стальное блюдо, доверху усеянное скворчащими, истекающими сочным жирком и отливающими золотистой корочкой кусками мяса. Поверх этого великолепия густым ковром роились щедро рассыпанные пряности — зира вкупе с базиликом.

— Говяжьи стейки, обжаренная рыба, кипенно-белый хлеб, прозрачный бульон из морепродуктов, легкий эль… — корсар с упоением перечислял деликатесы, под занавес расплывшись в широкой улыбке. — Можете смело откинуть любые тревоги и набить требуху до отвала. Наши закрома ломятся от припасов, хватит на целую армию.

Обронив эти слова, он искоса мазнул взглядом по верзилам, которые, казалось, вот-вот вновь подорвутся со своих мест. Усмехнувшись, Даниц благополучно ретировался из каюты.

Коротко остриженная Кандис титаническим усилием воли оторвала взор от пиршественного стола. Судорожно сглотнув набежавшую слюну, девушка выдавила:

— Старейшина Деррик, как поступим?

И пускай Деррик свято, безоговорочно верил, что божественный посланник господина «Шута» ни за какие коврижки не станет травить их ядом, въевшаяся в подкорку паранойя Города Серебра взяла свое. Паренек озвучил железобетонно выверенный, сверхосторожный вердикт:

— Бьемся на две группы. Первая берет на себя роль дегустаторов, вторая — покорно дожидается следующей трапезы.

— Повинуюсь, старейшина Деррик! — Кандис хищной пружиной вскочила на ноги. — Вызываюсь добровольцем в первую группу!

Десяток смельчаков набрался в мгновение ока. Кандис вкупе с Лиавалом синхронно шагнули к притиснутому к переборке длинному столу и, не сговариваясь, ухватили по самому сочному, источающему дурманящий аромат куску того самого дисийского барбекю.

Едва они вонзили зубы в мякоть, как брызнувший горячий сок, намертво въевшийся в волокна пряный дух и кристально чистый, первозданный вкус мяса взорвались на языке целым калейдоскопом немыслимых, многослойных ощущений. Сделав пару судорожных жевков, они чуть ли не целиком, обжигаясь, заглатывали куски, отчаянно силясь поскорее отхватить следующую порцию.

Это пиршество на мириады световых лет превосходило ту опостылевшую грибную дичь, которой они давились доселе.

Сами того не ведая, эти десять суровых бойцов Города Серебра уплетали лакомство, умываясь искренними, обжигающими слезами, застилающими им взор мутной пеленой.

Тем временем на верхней палубе Даниц, вперив взгляд в безопасный фарватер, прорезающий руины битвы богов, с головой ушел в прагматичные расчеты: как, дьявол побери, ему в обозримом будущем расквартировывать эту ораву истовых прихожан господина «Шута»?

Внезапно к нему пулей подлетел запыхавшийся матрос и выпалил:

— Достопочтенный посланник, эти верзилы уже смели всё подчистую и слезно молят о добавке!

«…Да из какой голодной бездны они вылезли?» — Даниц на долю секунды впал в глухой ступор, после чего отрезал:

— Тащи им еще по порции.

Узрев, что подчиненный уже изготовился крутнуться на пятках и умчаться выполнять приказ, корсар поспешно, вдогонку рявкнул:

— А с завтрашнего рассвета гони всю матросню на палубу — пусть с утра до ночи удят рыбу!

…………

Море Соня, безымянный, напрочь лишенный человеческого присутствия островок.

Клейн, худо-бедно свыкшись со своими новообретенными кондициями и загнав духовность в железную узду, вознамерился пустить в ход «Телепортацию» и перемахнуть прямиком в Баклунд, дабы выдернуть из небытия «волшебное зеркало» Арродеса и выпотрошить из него парочку ответов.