Он отстраняется и нежно берет меня за плечи. Поскольку он нервничает, когда что-то идет не так, как ему хочется, он заправляет за мое ухо выбившийся из прически непослушный локон. Когда его голос звучит жестче, британский акцент становится еще заметнее.

— Но если он сделает хоть что-то, что тебя расстроит, если ты хотя бы нахмуришься из-за него, я кастрирую этого ублюдка ржавым ножом для масла.

Глядя на суровое лицо Дженнера, я улыбаюсь и тихо говорю: — Я тоже тебя люблю.

— Ты отвратительно сентиментальна, — пренебрежительно произносит он, но я вижу, как дрожит его нижняя губа.

— Я припомню тебе эти слова, когда ты будешь рыдать в свой носовой платок, пока я буду давать клятвы.

На мгновение он замолкает, задумываясь, а затем начинает теребить край моей фаты.

— Мандража в последнюю минуту нет?

— Нет.

Я ждала этого момента три года. С той самой секунды, как впервые увидела Брэдли Хэмилтона Уингейта Третьего, я безумно влюблена в него. Это самый счастливый день в моей жизни. Единственное, что сделало бы его еще более идеальным – если бы отец вел меня к алтарю. Но поскольку из-за тяжелой клаустрофобии трансатлантический перелет для него невозможен, мой красивый, элегантный Дженнер справится с этой задачей почти так же хорошо.

Все еще задумчиво перебирая край моей фаты, Дженнер произносит: — Знаешь, мой «Ягуар» стоит прямо у входа. Меньше чем через два часа мы могли бы нежиться на массаже в долине виноделен и разглядывать мальчиков у бассейна в «Медоувуде»1.

Я сердито смотрю на него.

— Я знаю, что Брэд тебе не нравится, но если ты испортишь мне свадьбу, поливая грязью моего любимого человека, я подожгу твою коллекцию винтажных шарфов от «Гуччи».

Он кривит рот в ироничной усмешке.

— Не кипятись, Брайдзилла. Отныне мой рот на замке. — Он делает вид, что поворачивает ключ в воображаемом замке и выбрасывает его, а потом замирает. — Но я официально заявляю: ты достойна гораздо лучшего…

— Дженнер!

Он оценивает мою сжатую челюсть, кулаки и округлившиеся глаза.

— Ты права, — тихо произносит он. — Виноват. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, вот и все.

Он не упоминает обо всех тех случаях, когда я рыдала на его плече после очередных ссор с Брэдом из-за его душевной черствости. О телефонных звонках сквозь слезы, когда я мучилась вопросом, почему он медлит с предложением и не дарит кольцо. О долгих поисках причин в себе за бокалом «Мимозы».

Но теперь все это в прошлом. Мы просто проходили через испытания, которые должны были преодолеть на пути к нашему «долго и счастливо» – туда, где мы и должны были оказаться с самого начала.

После свадьбы все изменится.

Я как раз собираюсь сказать это Дженнеру, когда в комнату врывается свадебный координатор – запыхавшаяся, размахивающая руками, с темными волосами, пушащимися от августовской влажности.

— Пора! Пора! Все готовы? — Увидев нас, она резко застывает на месте и прижимает руку к горлу. — Боже правый, вы выглядите сногсшибательно.

— Спасибо, Миранда.

Когда она моргает и добавляет: — О, э-э – вы тоже! — я понимаю, что первый комплимент предназначался Дженнеру. Он тихонько смеется, заметив мою кислое выражение лица мину.

— Не переживай, дорогая, пока мы будем идти к алтарю, я буду сутулиться и кривиться, чтобы на моем фоне ты казалась еще великолепнее.

— Ага, вот только когда ты сутулишься и кривишь лицо, ты кажешься еще красивее, а не наоборот, — сухо замечаю я. — Поверить не могу, что была такой дурой и позвала модель на роль подружки невесты. Я проклинаю тот день, когда встретила тебя.

— Тебе повезло, что мы встретились, — отзывается он. — Если бы десять лет назад я не притворился твоим парнем, чтобы спасти тебя от того неандертальца, пускавшего на тебя слюни в обувном отделе «Неймана Маркуса», ты, возможно, до сих пор стояла бы там, пытаясь вежливо увернуться от его огромных волосатых лап.

— Заткнись и дай мне этот чертов букет.

Дженнер достает его из вазы на столе под окном и брезгливо кривит губы, разглядывая цветы.

— Каллы? Боже правый. Это же траурный цветок.

— Если скажешь хоть что-то, отдаленно похожее на «как символично», — предупреждаю я, — я выпотрошу тебя как рыбу.

Он смотрит на меня с холодным пренебрежением, что на британском языке означает высшую степень нежности.

— О, опять угрозы физической расправы. И это в день свадьбы! Как это в духе Дона Корлеоне. Наверняка дело в твоей итальянской крови.

— Еще бы. А теперь пошли и покажем, кто тут королева. — Я поворачиваюсь к примерочной и кричу: — Девочки!

Из комнаты выходят сестра Брэда, Джинни, похожая на Грейс Келли, и моя школьная подруга Даниэль, которая прилетела на свадьбу из Огайо. Обе великолепны в сшитых на заказ шифоновых платьях цвета шампанского, хотя грудь Даниэль так и норовит вывалиться из корсажа.