Я смеюсь, и Дженнер присоединяется ко мне. Мы оба знаем, что Тони не собирается менять свое мнение ни в отношении сексуальных предпочтений, ни в выборе партнера. Он был без ума от Дженнера с тех самых пор, как они впервые встретились взглядами над моим жалким, закованным в гипс телом в больнице год назад. Дженнер был так же без ума от него.

Вот это я называю «нет худа без добра».

— Ты готов? — спрашиваю я.

— Готов.

— Подбородок выше. Спину прямо. Грудь вперед.

— Боже, у тебя память как у слона, — с нежностью говорит он.

Мы выходим из комнаты рука об руку, направляясь к лестнице.

За последние несколько месяцев все комнаты на втором этаже «Иль Соньо», которые были закрыты столько лет, открыли и отремонтировали. Внешний вид дома, как и сады, тоже обновили, и даже фонтан Афродиты и ее любовника привели в рабочее состояние.

Благодаря недавнему успеху «ДиСанто Кутюр» на такие вещи теперь есть деньги.

Пока мы с Дженнером идем через гостиную на задний двор, звуки классического струнного трио становятся громче. «Канон в ре мажор» Иоганна Пахельбеля.

Я фыркаю, вспомнив, что именно эта мелодия звучала, когда я шла к алтарю к Брэду, а Дженнер бормочет: — Какая ужасная мелодия. Мы никогда от нее не избавимся, да?

— Если я когда-нибудь снова выйду замуж, я задушу музыканта, который осмелится ее сыграть.

Дженнер бросает на меня понимающий взгляд, но ничего не говорит. Он знает, что я не тороплюсь снова идти к алтарю – за исключением сегодняшнего случая, конечно, – хотя между мной и Маттео все настолько идеально, насколько это вообще возможно. Я поняла, что «долго и счастливо» не обязательно должно включать в себя свадьбу.

Все, что для этого нужно – правильный человек рядом.

Мы проходим через открытые французские двери на лужайку. Стоит прекрасный день, солнечный и ясный, просто идиллический. Гости поднимаются со своих мест при нашем приближении. Маттео стоит в первом ряду и улыбается, дьявольски красивый в синем костюме и галстуке. Маркиза сидит через два стула от него, держа на руках Бинс. Когда собака замечает меня, она скалит зубы.

Тони ждет нас в конце прохода, улыбаясь как сумасшедший при виде Дженнера.

Церемония простая, трогательная и невероятно красивая. Я сижу рядом с Маттео и стараюсь не плакать, но он то и дело протягивает мне салфетки для моих слезящихся глаз. Брэд и Джио сидят в ряду позади нас, и в какой-то момент Брэд протягивает руку и сжимает мое плечо.

Два месяца назад они заключили гражданский брак. Сенатор и миссис Уингейт не присутствовали, но, насколько я понимаю, удар от того, что их сын гей, был смягчен огромным состоянием семьи Джио в сфере недвижимости.

Я никогда не пойму приоритетов некоторых людей.

Когда все заканчивается и мы осыпаем Дженнера и Тони лепестками роз, пока они идут обратно по проходу к дому, где вот-вот начнется вечеринка, Маттео прижимает меня к себе и целует в макушку.

— Как скоро мы сможем снять с тебя это платье? — шепчет он мне на ухо.

Я улыбаюсь.

— Свадьбы тебя возбуждают, да?

— Это ты меня возбуждаешь. — Он прижимается губами к моей шее, а затем говорит что-то по-итальянски. Я точно знаю, что там есть слова «лизать» и «вечность», потому что в свободное время изучаю язык.

То немногое свободное время, что у меня есть. Прошлогодний показ Маттео так быстро вознес имя «ДиСанто Кутюр» из безвестности к огромной популярности, что у меня до сих пор кружится голова.

Единственный минус – отца здесь нет, чтобы это увидеть. Он бы так гордился.

— Придется держать своего дружка в штанах до окончания тостов, красавчик. Мне еще нужно произнести речь шафера. Может, займемся сексом по-быстрому в ванной между речью и первым танцем.

— Ты же знаешь, я не люблю по-быстрому, — хрипло говорит он, сверкая глазами.

Я улыбаюсь ему и обвиваю руками его шею. Да. Это я знаю.

— Эй, голубки, вы идете внутрь или как?

Брэд стоит рядом с маркизой и Джо в конце ряда стульев. Они держатся за руки и улыбаются нам. Боже, жизнь – странная штука. Неожиданная, прекрасная и странная. Жду не дождусь, чтобы увидеть, какие еще сюрпризы она припрятала для меня в рукаве.

— Да, мы идем.

Мы идем за ними следом, смеясь, когда Корнелия выбегает из дома и начинает бегать вокруг нас кругами, громко лая.

Остаток дня сливается в единое пятно из танцев, речей, еды и шампанского. В какой-то момент, поздно вечером, когда все уже пьяны, а группа играет медленную песню, я замечаю, что Доминик и маркиза тихо беседуют в углу. Я толкаю Маттео локтем и киваю в их сторону.

— Ты лучше, чем я, — говорит Маттео, пристально глядя на Доминика прищуренными глазами. — Я бы никогда не простил ему того, что он брал деньги у твоего отца.

Я прислоняюсь к его плечу, и он обнимает меня за талию.

— Папа не верил в затаенные обиды, это моя личная особенность. Я знаю, он бы хотел, чтобы я все простила. К тому же Доминик извинился и предложил вернуть деньги, так что он заслужил этот шанс.

— Пока он не извинится перед моей матерью за то, как с ней обращался, он всегда будет в моем черном списке, — сухо произносит Маттео.