— Мне нужно отлить.

Мне потребовалось пять долгих минут, чтобы подавить свою гордость и вернуться. К тому времени дети поменялись местами, и теперь пришло мое время помассировать Уиллоу.

— Что тебе массировать? — мой голос звучал слишком серьезно.

Уиллоу тоже не улыбалась. Ее взгляд был прикован к коврику на полу, и, прикусив нижнюю губу, она тихо ответила:

— Я не знаю. Выбор за тобой.

Когда я опустился на колени и подал ей знак тоже опуститься, в моих руках появилось покалывание.

— Тогда я помассирую тебе кожу головы. — Предполагалось, что это прозвучит так, будто в этом нет ничего особенного, но мой тон выдал нетерпение, которое я почувствовал, когда она легла и откинула свои длинные каштановые волосы за спину. По крайней мере, она не могла видеть, как дрожали мои руки, когда я впервые прикоснулся к ее волосам. Они были такими мягкими, как я себе и представлял, и когда она закрыла глаза, я наклонился, чтобы вдохнуть аромат ее длинных прядей.

Женщины и девушки по-прежнему оставались для меня загадкой, и то, что я сидел здесь и прикасался к волосам Уиллоу, было одной из трех главных вещей, которые когда-либо случались со мной. Только тот раз, когда я выследил и убил дикого кабана, был близок к тому порыву, который я испытал в тот момент. Мои пальцы поиграли с ее шелковистыми волосами, прежде чем помассировать кожу головы.

Ее руки были сложены на животе, на лице играла легкая улыбка.

— Осталось десять минут, — сказала Кайя, и я в замешательстве посмотрел на часы. Неужели с начала утреннего массажа прошло всего двадцать минут? Как я мог потратить столько времени, дуясь в ванной, когда мне так много хотелось испытать с Уиллоу?

Ее руки. Мне пришлось взять ее за руки.

— Не возражаешь, если я помассирую тебе руки?

Уиллоу открыла глаза и слегка улыбнулась мне.

— Это было бы здорово.

Подойдя, чтобы сесть рядом с ней, я потянулся к ее правой руке и подавил вздох, когда она не убрала ее со своего живота, но позволила мне дотронуться до ее блузки. Нам не разрешалось прикасаться к животу девушки. Даже во время массажа. Это всегда ограничивалось руками, плечами, шеей, волосистой частью головы и ступнями. Мои пальцы на мгновение коснулись запретной части ее тела, и у меня почти закружилась голова.

Уиллоу слегка повернула голову и посмотрела на меня, пока я массировал ее руку. Вначале я был слишком застенчив, чтобы смотреть ей в лицо, но когда мы переплели пальцы и она сжала мою руку, я на секунду перестал дышать и встретился с ней взглядом. Я делал массаж другим детям, но они были пассивны и никогда не сжимали мою руку в ответ.

Время остановилось, когда я заглянул в зеленые глаза Уиллоу. Они были такого же яркого цвета, как мох, покрывающий деревья вокруг нашей школы в это время года. Как и эти деревья, я чувствовал себя укрытым одеялом красоты и мягкости. И когда на ее лице появилась улыбка, мое сердце забилось сильнее.

— Что смешного? Соло, почему у тебя такая глупая улыбка на лице?

— Неро, не лезь не в свое дело, — отчитала его Кайя. — Никаких разговоров во время массажа. У нас осталось еще шесть минут.

В течение этих шести минут я массировал руки Уиллоу и обменивался с ней долгими улыбками. Она была великолепна, и я изучил в ней все: от симметричных изгибов бровей, длинных черных ресниц, серебристых и карих крапинок в глазах до веснушек на переносице.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда наши минуты истекли.

Я склонил голову, не в силах вымолвить ни слова, так как горло разрывалось от крика радости. Я держал за руку самую красивую женщину в мире, и она улыбнулась мне. Это была не просто легкая вежливая улыбка, которую я видел у других. Улыбка Уиллоу была искренней и осветила оба ее глаза, отчего в уголках появились маленькие морщинки.

Мы перешли к чтению, и впервые за все время Уиллоу решила сесть рядом со мной на пол, прислонившись к стене и вытянув ноги перед собой.

Я уткнулся в книгу, но ничего не читал. Все мое внимание было сосредоточено на том, как близко была Уиллоу. Переложив книгу в другую руку, я прижал ладонь к своему телу, отчаянно желая почувствовать себя ближе к ней. Я на несколько секунд задержал дыхание, надеясь, что она не отодвинется.

Через несколько минут она положила свою руку рядом с моей. Мы не касались друг друга, но каждое нервное окончание в моем теле было в полной боевой готовности.

С надеждой в груди и очень медленными движениями, чтобы не спугнуть ее, я приблизил свой мизинец к ее. Когда наши пальцы соприкоснулись, я посмотрел вниз, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле.

Она не пошевелилась. Вместо этого она продолжила читать с легкой улыбкой на лице.