Возможно, я пыталась защитить её лишь потому, что до ужаса боялась остаться с этими тварями одна. От этой мысли я чувствовала себя чудовищно, но весь мой запас сочувствия к тому моменту ушёл на себя саму. На других почти ничего не осталось.

Сквернословка, шаркая, доковыляла в сторону кабины пилота, так что мы оказались прямо перед панелью с лампочками и кнопками. Сбоку сидел пилот, но оружия у него не было, а руки намертво вцепились в U-образный штурвал. Его единственный глаз был широко раскрыт и метался между нами и экраном — точь-в-точь отвлёкшийся отец, везущий в машине капризного малыша.

В огромном переднем иллюминаторе нависала гигантская планета, чья атмосфера переливалась зелёным, синим и бирюзовым. Может, я и сочла бы это красивым, если бы… ну знаете… сидела бы сейчас на Земле перед телевизором и смотрела репортаж НАСА, а не наблюдала всё это вблизи и лично. Я, вообще-то, билетов на это космическое приключение не покупала.

Дырочка ткнул в нас своим оружием. Корабль резко дёрнулся, и удар разминулся с моим боком буквально на дюйм. Сквернословка слабо вскрикнула и рухнула. Её веки затрепетали и закрылись, грудь тяжело вздымалась, а из горла вырвался отчётливый клокочущий хрип. Чёрт, чёрт, чёрт. Если я не ошибалась, она была готова, как и две наши предыдущие спутницы.

Я повернулась к Дырочке лицом; его глаз прищурился, глядя на меня. Я осталась с этими тварями одна-одинёшенька и — я рискнула бросить взгляд в переднее окно — мы неслись прямиком к поверхности чужой планеты. Отчаяние захлестнуло меня как раз в тот миг, когда Дырочка снова замахнулся, занеся пухлую руку с оружием, целясь размозжить мне голову. Я сжалась в комок, обхватив голову руками.

Грохот.

Шипение.

Завыли сирены. Замигали огни. Я посмотрела сквозь пальцы и увидела, как то самое электрическое оружие вонзилось в консоль корабля. Туда, где находилось управление. Дырочка и его приятели издавали пронзительные панические вопли, пока судно раскачивалось. Потом перевернулось. А затем весь космический корабль клюнул носом и понёсся к поверхности нависающей планеты со скоростью, которая казалась… смертельной.

На мгновение я беспомощно уставилась на глючащий передний монитор, показывающий стремительно приближающуюся планету. Вот и всё, да? Ни единого шанса, что я это переживу. Но затем… моя спина выпрямилась. Нет. Я не хотела умирать. Я хотела получить шанс вернуться на Землю. Хотела снова попробовать клубнику. Побыть с мужчиной. Посмеяться с друзьями. Я хотела жить. И я собиралась это сделать. Или хотя бы предпринять отчаянную попытку.

Никто из пришельцев-Дырочек не обращал на меня внимания, слишком занятые визгом, воем и бесполезным нажиманием кнопок на разбитой консоли. Я наклонилась и прижала два пальца к шее Сквернословки. Пульса не было. Я положила руку ей на голову, прошептала несколько слов прощания и попятилась назад.

Корабль был небольшим — задний отсек, где держали нас, людей, центральная часть и кабина пилота. Я дважды падала на колени, пока судно извивалось, как на американских горках. Я бросилась в задний отсек и лихорадочно огляделась в поисках хоть какого-нибудь способа пристегнуться, чтобы, возможно, пережить это безумное крушение. Надежды было мало, но вдруг нам повезёт плюхнуться в океан, тихо и мирно. Если на планете вообще есть океаны.

Грохот раздался слева от меня, и весь корабль содрогнулся, выбив землю у меня из-под ног и швырнув меня головой вперёд прямо в борт судна. Моя голова с треском врезалась в металл, и в черепе взорвалась боль. Зрение померкло, и я пыталась не потерять сознание.

Если я сейчас отключусь, то всё будет кончено. Руки болтались, как варёные макаронины, а ноги тряслись, словно желе.

Что вызвало этот грохот? Может, взорвался двигатель. У этой штуки вообще был двигатель? Неважно. Я была почти уверена, что произошёл взрыв, а это не сулило ничего хорошего для моего будущего.

Мне удалось встать на четвереньки и поднять гудящую голову. Соберись, Анна. Прямо передо мной находился какой-то металлический сундук. Я вспомнила: пришельцы-Дырочки открывали его, чтобы выдать нам наши платья-рубашки. Сундук был огромный, размером с небольшой диванчик, с крепкими металлическими застёжками, которые неподвижно запирали крышку.

Я поползла к нему, скользя по полу, пока корабль продолжал дёргаться. Отстегнула застёжки, подняла крышку и перевалилась через край всем телом. Приземлившись на груды мягкой ткани, я позволила тяжёлой крышке упасть, погрузившись в полную темноту. Замки защёлкнулись, и я начала извиваться, обматывая себя тканью в надежде, что это создаст хоть какой-то барьер, когда весь корабль врежется во что-нибудь твёрдое. Я съёжилась в своём тканевом коконе, крепко зажмурилась и мечтала о клубнике. Это было последним, что я помнила, прежде чем всё моё тело содрогнулось, боль диким огнём пронеслась по конечностям, и сознание погасло.