Нет. Никаких сражений не будет. Ректоры не сражаются. И именно эта главнейшая задача – сохранять мир – намного сложнее, чем бой с любым чудовищем.

Когда случился Прорыв, Афонсу мечтал, что отправится уничтожать полчища ворвавшихся в людские города демонов. Мальчишку, конечно, не взяли. Но каково же было его удивление, когда и отец, обладающий уникальной силой и, как казалось Афонсу, способный в одиночку если не остановить, то сильно ослабить пришельцев из Пустоши, остался в Коимбре. А с Коимбрским Львом, привязав его временным обрядом, полетел дядя, дон Дуарте.

И только сейчас, в кабинете русского ректора, Афонсу наконец понял почему.

«В Академии сокрыта слишком большая опасность, юный сеньор. Поэтому ректор обязан пожертвовать своими убеждениями, честью и самыми близкими людьми, когда речь идет о ее защите. Так ни на мгновение не задумался ваш отец, отправив сражаться брата, а сам остался в безопасности. И точно так же ваш главный ментор не сомневался, когда в начале века убил своего короля, чтобы предотвратить бойню. Даже зная, что на этом навсегда закончится дорогая его сердцу монархия, а ему самому придется принять выросшего за границей чужака, дона Антониу, предков которого Коимбрский Лев когда-то сам изгнал из Португалии. Безусловно, Педру может обучить вас многому, но не тому, чему обучит колдун. И он это прекрасно понимает. Поэтому вы здесь. И я научу вас, как подчинить любого дива. Даже такого, как он».

Афонсу медленно спустился по ступеням. Все, что окружало его: и непривычно высокие здания, и сияющие золотом купола русской церкви, и даже растущие вдоль аллей в парке деревья и трава, – все было чужим. В Коимбре мальчик родился и вырос, а когда поступил в Академию, в его жизни ровным счетом ничего не изменилось. Разве что на лекции он теперь ходил полноправным студентом, а не «посидеть на задних рядах».

Но сейчас Афонсу остро ощутил, что детство закончилось. И начинается настоящая учеба.

Интересно, когда повзрослел отец? Когда в возрасте четырнадцати лет узнал, что Коимбрский Лев официально выбрал наследником его, а не старшего Дуарте?

А может, в тот день, когда неожиданно для всех мир покинул дедушка, дон Антониу? Афонсу, хоть и был совсем малышом, до сих пор помнил, как в гостиную с совершенно белым лицом зашел отец и что-то на ухо сказал маме.

И начался переполох. Над Коимброй кружили вертолеты Национальной Гвардии колдунов, а Фабиу увел детей в подвал, где в клетке фамильяра уже сидела бабушка. Лицо ее было мокрым от слез, она обняла внука и только повторяла:

– Он не тронет тебя, Фонзинью, он никого не обидит!

Тогда Афонсу совсем не испугался, просто ничего не понял.

…Испугался он позже. Когда увидел, как ментор Педру, который совсем недавно, на Рождество, превратившись в льва, смешно и весело прыгал по саду и катал детей на своей спине, стоит на коленях, уткнувшись лбом в полированное дерево гроба, и из его груди вырываются то ли стоны, то ли рычание. Отчаяние, казалось, повисло в воздухе, и маленький колдун понял – произошло что-то ужасное, непоправимое. И тогда, схватив маму за юбку, он громко, в голос, зарыдал.

Много позже Афонсу узнал, что случилось в тот день. Коимбрский Лев, обезумев от горя, вырвался из-под контроля и принялся в ярости громить окрестные фермы. Людей он, к счастью, не тронул, но перебил множество домашнего скота и обратил в руины целые деревни. А потом и вовсе улетел к океану и чуть не погиб там в волнах.

Поговорить бы с ним сейчас. Попросить совета. Сердце защемило, и нестерпимо захотелось домой. Помчаться бы сейчас вверх по знакомой улице, стуча башмаками по камням калсады и…

Афонсу моргнул и понял, что, задумавшись, побрел куда-то, причем не один, а в толпе других студентов.

«В столовую! Наверняка все идут туда!» – тут же догадался мальчик. Для начала занятий еще рано, но для завтрака – самое время. Тем более со стороны невысокого здания, куда ноги сами понесли Афонсу, тянулся нежный аромат свежего хлеба. В животе заурчало.

Отлично. И искать не надо. Теперь побыстрее поесть и встретиться с Кузьмой.

Светлое просторное помещение столовой с широкими окнами оказалось битком набито студентами, а к длинной стеклянной витрине с наполненными едой лотками стояла солидная очередь. Афонсу взял поднос и пристроился в конец. За ним тут же встало еще несколько человек. На португальца никто не обращал внимания. Да и неудивительно. Шум и гам стояли такие, что Афонсу поразился, как симпатичная сеньора на раздаче вообще слышит, что именно у нее просят. Но система выглядела хорошо налаженной, поэтому очередь двигалась быстро. Впереди заметно сокращалась, а за Афонсу уже пристроился весьма солидный хвост.