Дверь открылась, едва он коснулся кнопки звонка. На пороге стоял Альберт Каминский собственной персоной.

– Вижу, ждали, Альберт Семенович, – заметил, входя, Аверин. – Встречаете как дорогого гостя.

– А как же иначе? Давненько вы у нас не бывали. – Судмедэксперт развел руками. – Совсем пропали.

– Работа, – устало усмехнулся Аверин. – Наши преступники не слишком щедры на трупы.

– Работа, да… – вздохнул Каминский. – Выходит, не попадет ваше тело в мои заботливые руки?

– Увы. И даже документ об этом есть, заверенный Его Величеством. Мол, мое тело принадлежит моему будущему фамильяру.

– Ну и работенка у вас, колдунов… А у нас знаете, как говорят? «Патологоанатом умер, но все равно поехал на работу». Впрочем, – Каминский вдруг посерьезнел, – сейчас не до шуток. Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Они вошли в прозекторскую. Аверин облегченно выдохнул: на столе лежал не мальчик, а мужчина средних лет. Видимых причин смерти не было, лишь аккуратно вскрытая грудная клетка – судя по всему, колдун застал Каминского в разгаре работы. Надев перчатки, Аверин подошел ближе.

– Кто это?

– Сторож ювелирного магазина. Жертва ночного ограбления.

– И как его убили?

– Удар током. Сердце не выдержало.

– Электрошокером?

– Нет. Электрошокер не способен убить здорового мужчину.

– Он был здоров?

– Абсолютно. Но умер от внезапной фибрилляции желудочков. Впрочем, не тратьте время. Смотрите сюда. – Он указал на столик с инструментами. Там на металлическом блюде лежал измятый, но аккуратно расправленный клочок бумаги.

Аверин взял листок. Почерк мелкий, старательный, явно подростковый. Школьные буквы, написанные в спешке, но уверенно:

«Меня зовут Леонид Смирнов. Передайте эту записку Виктору Смирнову, участковому приставу Петроградского района, моему отцу. Я внедрился в банду грабителей-колдунов. Младшему – 13, старшему – около 20. Но главарь – взрослый. За мной следят, и у меня нет другой возможности связаться. После каждого ограбления преступники меняют адрес. Последний – заброшенный склад у недостроенной станции Правобережной линии».

– Где вы ее нашли? – спросил Аверин, не поднимая глаз.

– Во рту у трупа. Если это написал ваш парнишка, он точно не брезглив.

Сам Каминский тоже не выглядел брезгливым. По крайней мере, перчаток на нем не было, не то что толстых, специальных для его работы, а даже обычных хирургических, какие надел сам колдун. Но медэксперта это совершенно не смущало. Возможно, он просто снял их, отправившись открывать дверь, и выкинул?

Зато браслет на руке Каминского можно было рассмотреть во всей его красе. Массивный, серебряный, но простого кольцевого плетения, он был украшен на замке печатью с изображением песочных часов. Весьма стильно и символично для работы патологоанатома.

Если это, конечно, вообще замок. Заметив пристальный интерес к украшению, Каминский усмехнулся уголками губ, поднял руку, чтобы колдун мог рассмотреть получше, и спросил:

– Нравится? – Да, занятная вещица.

Эксперт согласно покивал и добавил:

– Редкая. Ручная работа, к тому же очень старая. – Купили? – Нет. Подарок одного очень близкого человека. – Друга? – уточнил Аверин, хотя больше всего ему хотелось сказать: «Хозяина». Однако сейчас не самое подходящее время выяснять видовую принадлежность Каминского.

– Да… – немного подумав, согласился тот, – теперь можно сказать и так.

В этот момент, прервав разговор, вошел Виктор. Он был бледен, но собран.

– Это почерк Лени? – спросил Аверин, сразу вернувшись к делу.

– Без всяких сомнений, – подтвердил приятель.

– Значит, в лагере его действительно нет… И как я понимаю, сбежал он именно оттуда? – уточнил Аверин.

– Не совсем. Он в лагере вообще не появлялся. Как только я прочитал записку, сразу бросился звонить. На станции рядом с лагерем есть телефон – дети оттуда обычно родителям звонят. Подошел старший тренер, сказал, что Ленька позвонил ему буквально перед самым отъездом из города и сообщил, что заболел.

– Ничего себе… Это же было почти неделю назад?

– Четыре дня. Сегодня пятый.

– И тренер вам не перезвонил, не уточнил?

– Все знают, что Ленька – парень самостоятельный. Он уже везде сам ездит. С девяти лет мотался на Финбан – бассейн у него там. И в лагерь сам поехал… Обормот. Найдем – уши первым делом оборву.

– Не уши драть надо, – пробормотал Каминский, покачав головой. – А отдать мальца в Полицейский корпус. Раз уж так рвется стать полицейским – пусть все делает по правилам.

– Да еще той осенью хотели, но не взяли, – вздохнул Виктор и кивнул в сторону лежащего тела: – Гермес, вы уже осмотрели?

– Пока нет. Только собирался.

Аверин тихонько вздохнул: молодец Виктор, ни на секунду не сомневается, что вернет сына, в какую бы передрягу тот ни попал. А когда пропал Кузя… Сам Аверин совсем не боролся. Просто опустил руки.

Колдун отогнал неприятное воспоминание и сосредоточился.