Во-первых, он стал врачом, потому что действительно желал этого, а не потому, что родители выбрали за него престижную карьеру. Ему хотелось спасать жизни – и он это делал. Смерти и крови он не боялся, иначе не смог бы работать военным хирургом. Но при этом насилие его точно не привлекало, и то, что произошло на «Хангане», до сих пор вспоминалось как страшный сон.

Во-вторых, он слишком хорошо понимал, что, если он останется с наемниками, обратного пути не будет. Плохо уже то, что он знает правду о них и не заявляет в полицию. Но пока что у него хотя бы получается оправдывать себя тем, что это благодарность за спасение его жизни. А дальше как быть? Они сейчас готовятся к чему-то – а он даже не представляет, к чему!

В-третьих, он знал, что они наживаются на этом. Они умудрились увести у пиратов из-под носа выкуп и даже не собираются ничего возвращать! Они это называют платой за спасение пассажиров. И он, получается, тоже будет так жить? А значит, его прежние ценности вмиг потеряют значение?

Он не мог остаться – и не мог уйти. Тут уже дело было не в понятных разумных аргументах, то, что привязывало его к наемникам, находилось за гранью понимания. Петру просто становилось все хуже, и он не понимал, в какую сторону двигаться…

Ида помогла ему – может, заметила его состояние, а может, собиралась так поступить с самого начала.

– Метаться – хуже всего, – сказала она, когда они снова остались вдвоем, когда мгновения без мыслей кончились, жар схлынул и реальность вернула свои права. – Когда примешь решение, становится легче. Но ты должен сделать выбор сам.

– Это просто глубокая мысль или за ней есть нечто большее?

– Разумеется. Тебе нельзя ждать тут, как смиренная домохозяйка, пока мы работаем. Если остаешься с нами – присоединяйся к нам. Иначе все равно не получится, мы постоянно переезжаем. Конечно, ты мог бы отделиться от нас, а я бы тебя навещала… Но, если ты отделишься, ты тоже изменишься. Нас любой путь меняет.

– И тогда я стану тебе не нужен?

Другая на ее месте, может, попыталась бы смягчить удар хотя бы из вежливости. Но Ида так никогда не делала, ответила она невозмутимо:

– Да. Мне нужен тот, кто ты сейчас. Но я не знаю, кем ты станешь на другом пути. Честнее будет, если мы разойдемся сразу.

Он тогда ушел. Не из-за обиды на нее, обиды вообще не было. И не потому, что она стала значить для него меньше… Если бы! Когда он уходил, внутри будто черная дыра поселилась, утягивающая в себя все без исключения, и ему оставалось лишь надеяться, что со временем это пройдет.

Потому что он не сомневался: он сделал правильный выбор. Да, на адреналине многое представлялось другим, на «Хангане» была необычная обстановка, эмоции на пределе… Но в этом он был не виноват, его просто швырнули в водоворот событий. Если он шагнет туда сам, все станет иным. Он же никогда не сомневался, что ему нужна совершенно другая жизнь! Более спокойная, более правильная. И если не наладить ее сейчас, другого шанса уже не будет, ему не двадцать лет.

Он сумел убедить себя в этом, сумел поверить. Наемники сдержали свое слово, они его действительно отпустили, не было ни угроз, ни зловещих напутствий. Он вернулся в родной город, нашел работу, снял квартиру. Пётр понятия не имел, следили они за ним или нет. Даже если следили, он этого не боялся, потому что идти в полицию не собирался.

Его жизнь достигла той самой нормы, к которой он так стремился. У него появились друзья – да и отношения тоже появились, хотя он их не искал. Даже черная дыра затянулась, напоминала о себе то внутренним холодом, то нелепыми снами, но с этим можно было жить.

А потом пришло письмо… Месяца через два, пожалуй, или чуть больше. Белый конверт в почтовом ящике, никакого обратного адреса. Внутри – билет на самолет и ключ-карта от отеля, забронированного на его имя. Пояснений не было, только путешествие в один конец, но Пётр и так прекрасно понял, что это означает.

Именно поэтому он без малейших сомнений выбросил конверт вместе со всем содержимым. Он не сомневался, злость придала сил. Договорились ведь! Он сделал выбор… Он обо всем забыл! И все же какая-то паскудная часть его души шептала: если бы все забыл и смирился, не было бы больно сейчас.

Не важно. Пётр был вполне доволен нынешней жизнью, готов за нее держаться, ну а что там думает Ида – его не волнует.

Второе письмо пришло примерно через месяц после первого. Ровно то же самое: конверт с напечатанным адресом получателя и пустотой на месте адреса и имени отправителя. В первый раз его звали в Москву, теперь – в Казань. Его ответ был тем же.

С тех пор письма приходили в среднем раз в месяц. Никаких угроз, но уж лучше бы угрожали… Проклятое чувство незавершенности, возможности все вернуть вгрызалось в душу все сильнее. Да еще и Арина начала задавать вопросы… Пока что осторожно, и она принимала любой ответ. Но она все крепче обосновывалась в его жизни и получала все больше прав на истину. А что в этом случае истина – Пётр и сам не брался сказать.