Пролог

А ведь почти получилось – Мария не могла не думать об этом, когда истекали последние минуты ее жизни. Почти… Но «почти» действительно не считается, она вроде как всегда знала, а с предельной ясностью поняла только сейчас.

Раньше ей было не до того. Когда все только началось, она еще не понимала, что это финал, что она не покинет эту проклятую темную комнату, что человек, наблюдавший за ней со стороны, станет последним, кого она увидит. Вся ее природа противилась такому, неправильно ведь!

Хотя, если задуматься, во всей ситуации есть и черная ирония… Мария сама когда-то говорила, что хочет остаться с ним до конца жизни. Так ведь она не всерьез, и никто не говорит такое всерьез! А если это не шутка, речь идет о конце жизни счастливой пары, но уж точно не о том, что происходит сейчас! Она и подумать не могла, что он способен причинить ей боль – до первого удара.

Она ведь так любила его… Мария даже теперь, когда все стало предельно ясным, признавала, что это не было ошибкой или заблуждением. Все, что она говорила ему тогда, было правдой. Все, что она чувствовала, не стало наивными иллюзиями, как раньше, с другими. Это было – и это определяло ее, а еще казалось, что для него тоже нет ничего важнее… Но теперь уж понятно, что любовь была настоящей лишь для одной из сторон.

Больше любви не осталось. После того, что здесь произошло, она бы и не выжила, однако Мария подозревала, что все исчезло намного раньше, когда она узнала правду. Она тогда не приняла это, потому что не хотела терять то будущее, которое уже успела вообразить. Но и вечно прятаться в иллюзиях она не могла, и все равно она даже не представляла, что закончится вот этим. Что он способен сделать такое – с кем угодно, не говоря уже о ней!

Потом, когда все началось, ей было не до философских размышлений. Как и прежде, в иные времена с ним, она могла думать только о настоящем. Но ведь это было совсем другое настоящее! Тогда – абсолютная радость, так не похожая на всю ее предыдущую жизнь. Теперь – боль, сплошная красная пелена, накрывающая все вокруг. Чудовищный звук ломающихся костей. Запах крови в воздухе, потом – обгоревшей плоти, а теперь этого нет, потому что нос сломан, опух, и запахов она давно уже не чувствует. И то ни на что не похожее, чудовищное ощущение того, что ее тело становится меньше, что она больше не может всем управлять…

Она была в ужасе, он – нет. Она кричала, сначала умоляла, а потом уже совсем по-звериному выла, иначе не получалось. Он был спокоен от первой минуты до последней, он постоянно говорил с ней, задавал вопросы. Кажется, она отвечала, она была готова пойти на что угодно, лишь бы прекратилось… все это. То, чему она даже названия дать не могла. Мария уже и не помнила толком, что говорила ему, но, скорее всего, правду. Она была не в том состоянии, чтобы хоть что-то придумать, и не важно, на что она там нацелилась в самом начале, какой героиней себя представляла. Оказалось, что настоящая боль так сильно отличается от того, что показывают в кино…

Теперь боль схлынула. Как-то быстро, разом, хотя он ничего для этого не делал, все произошло само собой. Мария подозревала, что это очень нехороший знак. Ее тело пульсировало болью, когда умоляло ее хоть как-то спастись. Теперь оно будто онемело… Возможно, подсознание уже прекрасно знало то, что разум пока отказывался принимать.

Было страшно – раньше, когда все только началось, да и когда происходило тоже. А теперь страх исчез, сменившись чем-то куда более сильным. Из-за кровавого тумана, окутывавшего мысли, Мария не сразу поняла, что это такое, потом все-таки догадалась.

Предательство.

Горечь от того, что ее предали, была сильнее страха и даже последней агонии. То, что это сделал именно он, лишь питало ее ярость. Она ведь ни в чем его не подвела, ни разу не отказала! Она так долго переступала через себя, лишь бы оставаться рядом с ним… А потом, когда она все-таки не выдержала, она вмиг стала не нужна. Оказалось, что она была точно таким же инструментом, как все остальные.

И теперь… Что теперь? Что будет? Он больше не нападает, просто смотрит, но в темноте его лицо не разглядеть. Он узнал все, что хотел. Он как будто понял, что ей больше не больно – и достаточно чуть-чуть подождать, чтобы все закончилось само собой. Вопрос лишь в том, что делать Марии с остатком своей жизни…