Встречать их и провожать никто не собирался, да это и не требовалось, у Фила уже был собственный пропуск. При таком раскладе достаточно двигаться уверенно, будто ты имеешь полное право здесь находиться, и вопросов ни у кого не возникнет. Люди почему-то думают, что те, кто нарушает закон, обязательно будут таиться… Фил же накинул на плечи белый халат, уткнулся в смартфон с таким видом, будто читает деловую переписку, и отвлеченно кивал редким сотрудникам, попадавшимся на его пути.

У двери он предупредил:

– У нас не больше часа.

– Этого достаточно, – спокойно отозвался Уваров.

Он тоже пока справлялся отлично, не метался и не заламывал руки. Но подготовительный этап значит не так уж много, Филу было куда любопытней, как новый член их команды отреагирует на свое первое задание, так что на Уварова он смотрел куда чаще, чем на мертвую женщину.

Тело подготовили к их приходу, просто оставили на столе, рядом разместили копию отчета. Ничем накрывать не стали, и Уваров с порога получил возможность наблюдать, что осталось от Марии Климовой. Это было страшно при любом раскладе, а после того, как он только что увидел фотографию живой красавицы – пожалуй, вдвойне. На многих это подействовало бы угнетающе, а вот хирург и бровью не повел. Он огляделся по сторонам, нашел коробку с перчатками, взял себе пару и направился к столу.

Фил еще не видел труп лично, да и не стал бы смотреть в других обстоятельствах. Ему хватило отчета, он знал, что причиной смерти обозначили сочетанную травму и кровопотерю. В переводе на человеческий язык, несчастной досталось. Эксперты считали, что издевались над ней несколько часов и явно не в том месте, где нашли тело, там крови как раз было совсем мало. Мария получила больше сотни переломов костей, лишилась семи пальцев на руках и половины зубов, один глаз оказался пробит, скальп частично срезан, практически все внутренние органы повреждены или разорваны… Фил предпочитал не представлять, что именно с ней происходило и как, ему хватало минимума знаний: кто-то набросился на нее, как дикий зверь, и избивал до тех пор, пока в ней не погасла последняя искра жизни. Это отняло много времени, потому что Мария была молодой и сильной – и потому что убийце хотелось поиздеваться над ней. Фил мог не соглашаться с полицией по поводу мотива, но способ убийства у него вопросов не вызывал.

И все-таки Ида настояла на том, чтобы тело осмотрел Уваров. Фил считал это одновременно блажью и способом испытать новенького… Как оказалось, зря. Даже он, знавший Иду много лет, порой допускал такую досадную ошибку, как приписывание ей обычного человеческого поведения. А она на заданиях не руководствовалась эмоциями, ее интересовала исключительно польза – и Уваров эту пользу принес.

Он возился с телом долго. Он просмотрел отчет, но записи его почему-то не удовлетворили. Он был внимателен, наклонялся к трупу вплотную, и в какой-то момент даже Филу стало не по себе, а лицо его спутника при этом оставалось каменным. Хотя зрелище то еще… Уже смерть Марии была чудовищной, а ее еще и нашли через две недели. В эти дни шли дожди, потом стояла сильная жара, и это тоже повлияло на состояние тела. Но Уваров будто не замечал очевидного… Хотя он при обучении наверняка проводил вскрытия, его таким не испугаешь.

Фил допускал, что с подобным подходом его спутник захочет и внутрь тела заглянуть, но нет, грубоватые швы Уваров оставил нетронутыми.

– Ее пытали, – наконец сказал он, отстраняясь от трупа.

– Да, можно и так сказать.

– Только так и можно сказать. Это была профессионально выполненная пытка, призванная причинить максимальное страдание, сохраняя при этом жизнь жертве. Полагаю, от нее хотели каких-то ответов или действий.

– Откуда ты знаешь? – нахмурился Фил. – Про пытку. Если ты прав, с твоими выводами насчет мотива я согласен.

– Давай начнем с того, почему я не согласен с выводами полиции. Да, при эмоциональном убийстве мужчина способен избить женщину настолько сильно. Но при этом травмы будут сосредоточены в определенных зонах – всегда на лице, часто – на груди и животе. На руках и ногах при этом скорее оборонительные травмы, нападающий не ставит целью переломать руки или ноги. Но в случае Климовой травмы как раз сосредоточены в зонах, где они не стали бы смертельными, однако причинили бы очень сильную боль.

– На лице травмы тоже есть.

– Есть, и очень серьезные. Но при этом зубы не выбиты, они вырваны по одному, а челюсть и нос сломали уже потом, как раз ударами. К тому же отрезание пальцев – это известная, не требующая большого ума техника пыток. И она тут такая не одна… Я могу быть не прав, я в своих выводах опираюсь только на то, что видел как врач – и в плане бытового насилия, и в плане намеренных пыток, мне доводилось помогать и военнопленным.

– Это много, – задумался Фил. – Интересно… Нет, возможно, это тоже проделал талантливый мистер Рю. Но в его прошлом мы не нашли ни намека на такие умения. Впрочем, прошлое подчищается, нам ли не знать?

– Кстати, о мистере Рю… У тебя есть фотографии с места обнаружения тела?

– Они в папке, под тем отчетом, на который ты взглянул одним глазом и позабыл навсегда.

– Я даже половиной глаза взглянул, – невозмутимо уточнил Уваров. – Не люблю сбивать свое мнение чужим.