Из-под пледа, путаясь в светлых волосах, поднималась молодая женщина. Блондинка. Лицо сонное, растерянное, глаза огромные — то ли от испуга, то ли от того, что я её разбудил. Она прижимала к груди плед, пытаясь сообразить, кто в неё врезался в темноте.

Я смотрел на неё, не веря своим глазам. Моя гостиная. Мой диван. Мой дом.

— Так, — я выдохнул и сделал шаг назад, ставя стакан на столик. — Стоп.

Провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Откуда ты здесь⁈ — спросил я жёстко. — Кто ты вообще такая? И как, чёрт возьми, ты попала в мой дом?

Дорогие читатели!

С радостью представляем вам новинку, которая пишется в рамках литмоба «Маленькие сводники»

Глава 2

Игнат

Честно говоря, я не сразу понял, что передо мной вообще человек. В темноте гостиной, при тусклом свете торшера, этот холмик на диване казался просто кучей одеял и подушек. Но когда я тяжело рухнул на край дивана, эта куча ожила, взвизгнула и начала шевелиться.

Она сидела, закутанная в мой плед — тот самый, шерстяной, шотландский, который я привёз из Эдинбурга три года назад. Плед был огромный, клетчатый, и она умудрилась завернуться в него с головой, так что наружи торчали только глаза и немного светлых волос. Глаза — огромные, серо-голубые, с расширенными от испуга зрачками. Волосы растрепаны, длинные, рассыпались по подушке.

Торшер бросал тёплый жёлтый свет на её босые ноги, которые она поджала под себя.

Идиллия. Картина маслом. В моём доме. Ночью. После того, как я вырвался из номера отеля, где меня пилила Жанна.

Я потёр переносицу. Голова гудела. Виски сдавливало.

— Ты кто такая? — спросил я. Старался говорить ровно, не вышло. Голос сорвался на хриплый рык.

Плед зашевелился. Она перехватила его пальцами, подтянула выше, к самому подбородку, так что из-под ткани показался только маленький носик и эти бесконечные глаза. Я заметил, что она слегка дрожит — то ли от холода, то ли от моего вида.

Из-под пледа раздался голос. Милый, звонкий.

— Здрасти.

Я замер. Прямо застыл на месте, держа в руке стакан с виски, который так и не донёс до губ.

— А я подруга Макара.

Челюсть у меня отвисла. Я не помню, когда последний раз так терял дар речи. Я моргнул. Раз. Два. Три. Мне показалось? Я ослышался? Может, это виски на голодный желудок так действует?

Медленно, очень медленно, повернул голову и посмотрел на лестницу. Вдруг там стоит мой сын и ржёт надо мной, и это просто дурацкая шутка, розыгрыш? Но лестница была пуста. Я перевёл взгляд на неё.

— Макара? — переспросил я, растягивая слова. Я даже улыбнулся — скверной, кривой улыбкой. — А не старовата ли ты для него, дорогая? Ему одиннадцать. Тебе сколько? Двадцать пять? Двадцать восемь?

Она вытаращилась на меня, как на сумасшедшего. Брови взлетели вверх, глаза стали ещё больше.

— Что? Нет! — она замахала руками. Руки худые, с тонкими запястьями. На одном браслет с маленькими бусинками. — Вы не так поняли! Я просто друг. Мы просто общаемся. Ничего такого!

— Просто друг, — повторил я, чувствуя, как начинает дёргаться левый глаз. Этот нервный тик у меня появлялся только в состоянии крайнего раздражения. — Просто друг спит на моём диване. В моём доме. Куда я, между прочим, приехал отдохнуть от... — я осекся, прикусил язык.

Она смотрела на меня с любопытством. Выжидающе.

— Что вы делаете в моём доме? — спросил я уже громче, делая шаг вперёд.

Она вжалась в спинку дивана, сжалась в комок. Плед натянулся на коленях. Но голос остался спокойным. Даже каким-то детски-беззаботным.

— Сплю.

Я выдохнул. Медленно, глубоко, до самых лёгких. В груди заныло от напряжения.

Макар! Я привык к его выходкам. Чёрт, я привык к тому, что в доме то и дело появляются бездомные коты, которых он подбирает на улице. Привык к разбитым окнам после того, как он пытался запустить самодельную ракету со второго этажа. Привык к тому, что мне звонят из школы и говорят, что он устроил пожар в химической лаборатории. Я даже привык к тому, что он притащил в дом змею — настоящего удава — и спрятал её в шкафу няни Марины.

Но чтобы ЦЕЛУЮ ДЕВУШКУ!

Я сделал ещё один глубокий вдох. Это что-то новое. Это перебор. Даже для Макара.

— Вон отсюда! — рявкнул я, резко указывая пальцем на входную дверь. Голос эхом разнёсся по огромному холлу. Я сам испугался того, как громко прозвучало.

Она не шелохнулась. Даже не вздрогнула. Только сжала плед сильнее, до побелевших костяшек. Её глаза потемнели, в них мелькнула какая-то твёрдость.

— Макар будет против.

Я опешил. Стоял и моргал, пытаясь переварить услышанное. Ко мне в дом приходят, спят на моём диване, а потом ещё и обсуждают мои решения? Это кто вообще такая?

— Что?! — голос сорвался на фальцет. Позорно, по-мальчишечьи. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Пока я главный в этом доме! Я плачу за этот дом, я содержу охрану и прислугу, и я говорю: вон отсюда! Немедленно! Встала и пошла!